May 29 2024 21:19:44
Навигация
Последние статьи
· ВПК Аргентины в 1994...
· ГАС или гидроакустич...
· ПКР Penguin Mk 1, Mk...
· Преодоление загражде...
· 1994 - Национальная ...
· Посадка вертолетов В...
· Доставка горючего по...
· РЛС стран НАТО - 198...
· Корабельная РСЗО «Шт...
· Тренировки на выжива...
· Acaua бразильский бе...
· Счетверенный миномет...
· Шведские подводные л...
· Хранение АКБ ноутбуков
· 1919 - Дочь революции
Иерархия статей
Статьи » Присланное Авторами » Нежность
Нежность

Из дневника подводника - командира АПЛ

Наши календари — а их везде можно встретить: в каюте, на боевом посту, в рубке акустика — показали первый день весны. Уже март. Глубокой зимой мы покинули родную базу, и вот как-то незаметно подкралась весна.

Здесь, в стальных отсеках атомохода, кроме календарей, вроде бы ничто не подтверждало приход весны. Тем не менее я с удивлением отмечал про себя, что и глубоко под воду проникают весенние «флюиды», будоража душу, пробуждая смутное чувство тревожного ожидания. В суровом однообразии походной жизни не видно никаких перемен, и все же весна пришла.

В одном из отсеков Володя Гапченко, молодой моряк (я знаю, он любит живопись и сам рисует), листает репродукции с картин Левитана. Вот «Март». Я невольно останавливаюсь и любуюсь синью неба, солнечными бликами на подтаявшем снегу крыши. Удивительно тонко уловил глаз художника ту неповторимую гамму красок, которая рождается на грани борьбы зимы с весной. Еще зима, и в то же время ее будто и нет, она уступает свои права весне, теплу, солнцу.

— Хорошо? — спрашиваю.
— Это ж Левитан, — задумчиво говорит моряк. — Весна...

Хорошо, что есть у нас на борту книги, репродукции картин, записи музыки.

К стихам, живописи, прекрасному тянется душа подводника в длительном походе.

Весна! Прекрасное время года: пробуждается природа, зарождается новая жизнь.

Наверное, поэтому именно весной мы отмечаем женский день, чествуем женщину.

Я глубоко убежден: на атомном корабле, в нашем мужском мире, где никогда не бывала женщина, она незримо присутствует всегда. Мои товарищи по службе в подплаве, занимаясь суровым, чисто мужским делом, не забывают своих близких: женщину — мать, женщину — жену, невесту, сестру, подругу. Правда, мужская деликатность обычно не позволяла затрагивать сокровенную тему, однако, чем ближе становилась дата 8 Марта, тем больше чувствовалось, насколько непрочна оболочка, скрывающая эту сокровенность.

Виктора Николаевича Харитонова я встретил в жилом отсеке. Он сидел в окружении подводников. Здесь шел оживленный разговор. Надо сказать, мы, старшие, уже давно заметили склонность наших молодых спутников по плаванию к рассуждениям о различных жизненных проблемах. И чем дольше продолжалось плавание, тем чаще возникали дискуссии о морально-этических сторонах нашей жизни.

Я понял, что и на сей раз беседа идет на эту тему. Харитонов раскраснелся, расстегнул синюю спецовку. Судя по всему, в отсеке собралась почти вся свободная от вахты боевая смена. Даже степенные Половников и Гусаков, которые обычно проводят свой досуг либо в кают-компании, либо с подчиненными в разных отсеках, теперь сидят здесь и, видно, тоже свое слово сказали. Теперь в центре внимания мичман. Ему уже под сорок, и в житейских вопросах он немалый авторитет.

Я присел с краешку у стола. Мне нравятся такие, стихийно возникающие беседы. Люди предельно откровенны, охотно рассказывают и охотно слушают, каждый на виду.

Да, здесь шел разговор о женщинах, о верности, о любви.

— Не спорю, не спорю, — обращаясь к Харитонову, говорит с лукавой улыбкой мичман, — женщины и впрямь благородные натуры. Но согласитесь, что среди них есть такие «штучки», ой-ой!..

Мы засмеялись, улыбнулся и Харитонов, ожидая какую-нибудь веселую ис- . торию, на какие был большим докой старый служака-мичман.

— Иногда они из-за пустяков могут создать такую напряженность в семье, что хуже не придумаешь. Вот судите сами. Поехали мы однажды всей семьей в Сочи. Дочка тогда еще маленькая была, оставить ее не с кем, вот и не брали мы путевку, поехали, как говорят, «дикарями». Приехали. Сезон в разгаре. На пляже — яблоку негде упасть. Жена говорит: «Иди-ка, отец, пораньше да займи местечко, а мы с дочуркой попозже придем».

Так я и ходил каждый день. А мне, честно говоря, и нравилось пораньше приходить на пляж: еще не жарко, море чистое, каждый камушек виден...

— Ближе к делу, товарищ мичман, — нетерпеливо перебивает электрик. — Скоро приборку объявят, а мы вашего романа не узнаем.
— Узнаешь, успеешь, — говорит мичман, поглядывая на часы, — здесь не роман, а жизненная ситуация.

Так я и ходил. Жена довольна. Я доволен. Мир и спокойствие в семье. Красота! Но однажды прихожу на пляж.

Наше излюбленное место свободно, а рядом вижу полотенце, беленькие босоножки, очки — все под зонтиком. Я как-то и значения соседству не придал. Женщина рядом. Ну и пусть! Пошел искупаться. Возвращаюсь, посматриваю на верх лестницы, не идут ли мои. Подхожу к своему месту, вижу — рядом с зонтиком девушка сидит. Стройная блондиночка, только вся багряная— обгорела, недавно, видать, приехала, не убереглась от знойного солнца. Я на нее не смотрю в открытую, а так, незаметненько, из-под темных очков. Моя соседка на меня не смотрит. Тоже мне цаца. Вижу, стала она кремом руки, ноги, плечи натирать. Не спеша, осторожно. Больно, наверно, кожу-то здорово спалила. Вдруг слышу: «Молодой человек, товарищ, помогите мне, пожалюйста». Оглядываюсь — девушка протягивает мне флакон с кремом. «Отчего ж не помочь», — согласился я. Взял на ладонь крему и осторожненько стал его растирать по спинке. Понимаю, крепко нельзя, больно будет. Она и так гнется, хохочет и лепечет: «Ой, не так сильна! Все, спасипа! Спасипа!» — по говору догадываюсь,девица из Прибалтики. Я ей говорю: надо хорошо растереть, раз просила, сделаю по-флотски. «Я так и думала, что вы моряк», — сказала девушка. Я не успел спросить, как она догадалась. Почувствовал, что кто-то сзади стоит. Большая тень и маленькая обозначились рядом с нами... А тут и сумка на камни упала, в ней жалобно звякнула бутылка с кефиром. Жена резкими движениями стала раздевать дочку и, видно, сделала ей больно, та заревела. Получив щелчок, заревела еще громче.

На нас стали обращать внимание люди. Я встал и пошел в море. Стыдно было. За жену. Оглянувшись назад, я увидел, что моя соседка собирается уходить. Но перед этим я заметил, что ее плечи тряслись от хохота. Мне же было не до смеха. Купаюсь и думаю: «Теперь из-за пустяка целую неделю мира в семье не будет». И ведь не было! — закончил мичман.

Как моряк скучает по женщина на подводной лодке

— Хороший «пустячок», — с иронией заметил Харитонов.

Я его поддержал:

— А как, Иван Максимович, вы отреагировали, если бы вашей жене так спинку растирал какой-нибудь стройный юноша?

Моряки засмеялись, не ожидая ответа мичмана. Всем было ясно, что он скажет.

Сигнал о начале приборки прервал нашу беседу.

— Видишь, как моряков эта тема интересует, — говорил мне Виктор Николаевич Харитонов в кают-компании. — У каждого либо невеста, либо жена. Помнишь, у Твардовского:

...Каждого солдата

Провожала хоть одна женщина

когда-то.

Не подарок, так белье собрала, быть может,

И чем дальше от нее, тем она

дороже.

— Ого, стихами заговорил, дружище! — улыбнулся я. — Тоже вспомнил своих?
— А ты не вспомнил? — отпарировал Харитонов. — Да и что тут особенного? Это же хорошо: помним, верим. Вот отмечали мы на глубине разные праздники — и официальные, и традиционные. Праздник Нептуна хорошо прошел. Надо и день 8 Марта отметить. И не одной беседой.

Потом, уже в моей каюте, Виктор Николаевич Харитонов вновь вернулся к нашему разговору:

— Мне кажется, нам, политработникам, вообще нужно чаще и тоньше беседовать с людьми на эти, так сказать, деликатные темы. Месяцами подводники в океане, на глубине, а ведь у каждого есть дом, семья, жена, подруга, любимая. Не будет за нами инициатива, ее перехватят другие. В этих сложных делах найдутся и скептики, и пессимисты, и болтуны. Вот и сегодня там, в отсеке, разговор-то начался с анекдота, шутки. А потом случаи из жизни. Мичман тот еще ничего, безобидно и складно врал.

— Почему же обязательно «врал»?
— Да потому хотя бы, что у него и дочери-то нет. Так вот, там, в отсеке, я застал начало беседы. Высокий блондин, он, по-моему, электрик, фантазировал не столь безобидно. Пришлось вступить в дискуссию, сник фантазер. Словом, нам нельзя и в море уходить от этого острого вопроса. Жизнь заставляет. — И помолчав, Виктор Николаевич произнес:

Да, друзья, любовь жены

Сотню раз проверьте,

На войне сильней войны

И, быть может, смерти.

— Здорово сказано?
— Здорово, — согласился я, а сам подумал: «И ты, дружище, соскучился по семье...»

Оставшись один, я набросал план встречи дня 8 Марта. И задумался. Мне вспомнился родной заполярный городок, уютная квартира, жена, сыновья... Как-то школьные дела у старшего? Хоть учится он хорошо, все же переезды с места на место (удел всех военных) сказывались, особенно в начале учебного года. Младшему легче, его радовали переезды. Мать с улыбкой отмечала: «Алеша тоже, наверное, моряком станет — уж очень любит путешествовать».

С теплотой и нежностью вспомнил я жену, вспомнил и ее подруг. Сколько у них самоотверженности, бескорыстия, умения подчинить свои интересы делу мужа — воинской службе! Переезды, лишения. За водой; за дровами приходилось пробираться через снежные сугробы. И ведь все больше самой! Ведь мы, мужья офицеры, дома как в гостях. Забота о воспитании и здоровье детей, вечно незавершенный труд у домашнего очага. Они ждут, они верны, они служат вместе с нами.

Надо, очень надо хорошо отметить день женщины в сугубо мужском обществе.

Конкурс на лучшее стихотворение, рассказ, очерк, посвященные женщине, как мы и ожидали, принес много интересного. Особенно удались стихи.

Ты только не грусти, родная,
Морячке не к лицу печаль.
Я здесь покой твой охраняю,
Чтоб ты могла меня встречать, —

написал в своем стихотворении мичман Владимир Коваль.

Лирические стихи посвятил своей невесте москвич Борис Белов. Но приз был присужден офицеру Олегу Андронову. Он написал проникновенное, взволнованное стихотворение, которое заканчивалось так:

Но всегда удивительно молоды
И чисты, как снега Казбека,
Красивые, умные, гордые
Женщины двадцатого века!

8 Марта был выпущен специальный номер радиогазеты. В отсеках состоялись беседы. Но «гвоздем» дня была литературно-музыкальная композиция. Лейтенант Ратмир Марочкин приложил немало старания, чтобы эта композиция пробудила добрые чувства у каждого члена экипажа. Зная толк в поэзии и музыке, он весьма удачно подобрал песни и стихи о любви, о верности, о Родине.

Контр-адмирал Н. Усенко, Герой Советского Союза
«Советский воин» №6 1977

***

Комментарии
Нет комментариев.
Добавить комментарий
Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.
Реклама
Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.
Google

Последние комментарии
Новости
Ох уж эти игры - прямо...
Не - это все унылые иг...
Системные требования с...
Президент Турции Редже...
Что-то ни черта не нак...
Статьи
Разумеется, есть негод...
В коробочке лежат эти ...
Непонятно - что делает...
Да я думаю все это ска...
Хорошая игра - кто спо...
Фотогалерея
Вот тоже - большая час...
Вот такие напитки - пр...
Хорошо и стильно сдела...
И морды мерзкие у них!
Надо же - и это сохран...
Отдельные страницы
С днем рождения - наш ...
Уважаю - великий челов...
На окошке стоит родимы...
Ну, сейчас лекарства е...
Статья чистая антисове...
Счетчики

Яндекс.Метрика
14,079,963 уникальных посетителей