June 18 2024 05:42:33
Навигация
Последние статьи
· 1977 - Роднее родных
· РПГ стран НАТО
· Боевая подготовка в ...
· Теплота - только каж...
· От сукна до драпа
· Литва 1988 год - цен...
· Литовская лазерная ш...
· 1918-1919 революция ...
· Большой Джон
· Пустыня в цвету - Те...
· ВПК Аргентины в 1994...
· ГАС или гидроакустич...
· ПКР Penguin Mk 1, Mk...
· Преодоление загражде...
· 1994 - Национальная ...
Иерархия статей
Статьи » Мои » Все те же гады - часть третья
Все те же гады - часть третья

Все те же гады - часть третья - повесть Михаила Дмитриенко

 

Часть 1 - Часть 2 - Часть 3 - Часть 4

 

16

 

Помню многое, особенно в детстве, когда ещё жил в маленькой и пыльной деревне на окраине Советского Союза - в бывшем хуторе сперва Сибирского линейного казачьего войска - слышали "Горькая линия"? - а затем, с 1871 года, ставшие Семиреченскими казаками, с головной станицей Урджарской, тогда многое было иначе. Я не ощущал к себе сучьего отношения окружающих, хотя жизнь была такой же непутёвой.

 

Я приходил к другу Пашке - после болезни он был парализован и был старше меня на 10 лет - я катал его на кресле с колёсиками. Мы много болтали за разные танки, самолёты, корабли, он приучал меня к радиоделу. Болтали о бабах... Сейчас я понимаю его, а тогда... Ну что взять с сосунка, у которого ещё ни хера ни в башке, ни в штанах?

 

И помню, как смотрел у него дома на стену, на которой на ковре висела старая казачья шашка, с простеньким замызганным темляком и я жутко завидовал Пашке. Вот у него есть чем гордиться!.. Мои же деды сгинули в Гражданскую - причём с обеих сторон, а выжившие сгинули в Отечественную. И ничего не осталось на память о них, даже фотографий... И словно не было их и подвигов их.

 

Одна только память...

 

19

 

- Здесь жизнь во всём и даже в тройном одеколоне, - зевает Алимов, ищет глазами: - Где?

- Мы умрём от вскрытых вен и потому СПИД нам не страшен, да? - хмыкаю я и вижу, как тот постепенно розовеет, наливается кровью. Порядок, оживает.

- Вены не трогай! Только не их - это святое! Мы умрём от водки, или под "КамАЗом".

- Ты. Я от другого.

- Без разницы. Но где, брат мой во Христе, где?

 

Он жаждет водки, я молчу и хладнокровно извожу его разговорами (у нас есть ещё одна бутылка, только я её припрятал). А я ведь, точно, злой. А зло всегда в чём-то добро.

 

- Пей тройной одеколон, - говорю ему, а тот морщится: - Сам пей, если найдёшь. От него х.. не стоит.

- Слушай, Андрюша, что тебе даёт водка? – Андрей психует, он понимает, что я глумлюсь над его "святынями", но и его тянет пофилософствовать.

- Как что? Ну тебя на х.., скажи, где? - он мотает взлохмаченной головой и обводит свою жуткую квартиру плывущим непослушным взглядом. Кажется, что он вот-вот распадётся на атомы. Так ветхозаветно он выглядит. И, видимо, до меня у него всё же побывала Аня, моя двоюродная сестра, и она наверняка вытянула из него все силы - пустила их на потеху плоти.

 

Жуткая квартира, настоящий мусорный контейнер; стены с грязно-жёлтыми обоями, побитые шкафы с редкими уцелевшими книгами, сломанный телевизор. Обрывки газет, обёрточной бумаги с жирными пятнами, стоптанные тапочки с прилипшей к подошве акцизной маркой. Какие-то пятна и подтёки, какие-то дурные запахи исходящие отовсюду - собачье ли дерьмо, или блевотина. Не суть важно. Скорее всего и то и другое и много-много разного неведомого третьего. Средь бумажек клок старой газеты, жирный заголовок мрачно сообщает: "Растлителя несовершеннолетней убили в камере. 15-ти летняя отомщена!". Беру клок, читаю. Страшное дело эти малолетки! В тюрьму не хочу, хочу по взаимному соглашению. Растлевать?..

 

Странная вонь щекочет нос. Е..я алимовщина! И сам не заметил, как уселся на этот диван! А этот диван имеет особенно маргинальный вид; с дырою посередине, размером с кулак, которую прожгли сигаретой лет 300 назад. Сколько он, героический, повидал на себе блядей! Оттого он и смердит, как мертвяк, и в нём, очень может быть, ютятся клопы. Диван лучший друг Алимова, после водки, разумеется. Я соскакиваю с него, как с электрического стула.

 

- Водка, даёт мне многое... - многозначительно бормочет Андрей и помахивает грязноватым пальцем в пространстве. Ещё немного и он начнёт мудрёно философствовать.

 

Злость к нему неуклонно растёт. Ведь он, х.. моржовый, подобен свинье, но он же и везунчик. Всё хорошее - кайф жизни - даётся ему в руки за просто так. Он ничего особенного не делает к тому, чтобы добиться женщины ли, денег ли, прочей жратвы. Всё это липнет к нему само, как железные опилки к магниту. В довершение зла, Алимов эстет. Таким он себя считает, такое мнение о себе он с успехом вдалбливает в пустые головки своих бесчисленных подружек. На этом он и держится, на этом падаю я.

 

- Вообще, Мишель, об водке говорить иль хорошо, иль никак. Условились?

 

Он долго мнёт сигарету, ломает её, роняет в стакан, грустно смотрит за окно. За окном лишь зелёные ветви акаций, иногда прогуливаются местные шлюхи с собачками и с испитыми рожами.

 

Мой приятель не любит листву - не замечает - но обожает шлюх. Так устроены поэты; чем ближе подходишь к прекрасному, тем милее всякая дрянь.

 

Всё прекрасное отцветает и превращается в мертвячину. И все шлюхи когда-то были милыми девочками...

 

Не в силах поэтов изменить происходящее, да оно и ни к чему. Поэты лишь бессильно и красиво оплакивают каждую разорванную девственность, сочиняют оды гибнущим мотылькам и прочее. Намывают золотой песок в уже нищих, растраченных душах проституток.

 

Жадный народ поэты. Им хочется всякую девочку самолично превращать в женщину, тогда, в этом случае, прекрасное, мол, не гибнет. Вот бред!

 

Алимов поэт и тем, безусловно, интересен. В нашем любимом отечестве поэтов почитают и одновременно не замечают. Андрей Алимов тот поэт, которого как поэта не читают, но как именно поэта замечают и отдают почести. Он умеет и это вдолбить в пустые, но милые головки своих... и так далее. Он вовремя научился тратить грамм чувства и не бог весть какого труда и получать за это солидный дивиденд.

 

- Андрей, ты не гробокопатель, ты гробовщик! - вывожу его из тревожной задумчивости - И ко всему прочему, ты х.. поэтишко.

- Может быть, - флегматично соглашается он и в свою очередь спрашивает: - А ты, Мишель, чего в водке ищешь?

- Я не ищу, я неудачник.

- Да? Корыто с трещиной?

 

Мы и так пьяны, я теряю нить своих размышлений, а этот приятный вечер, с порывами свежего ветра в форточку, так несовместим с моим придушенным настроением. Хочется или кричать или застыть в объятиях милой и ласковой девушки. Всё бы отдал за это, за девушку, отдал бы даже тот, недописанный ещё мною великий роман.

 

Андрюха совершенно глух к романтике тихих вечеров и на природу ему плевать (для него существует одна природа - природа половых (читай – алкогольных) влечений). Теперь он вошёл во вкус и качал гвоздить меня:

 

- Неудачник! Это всё равно, что решето - сколько ни пей, всё напрасно. Лишь водку переводишь. В деле удачи водка не поможет.

- При чём тут "поможет-не поможет"? Я и не ищу помощи, ищу утешенья.

- "Утешение" - поповское слово.

- Зато верное. В нём нечто влекущее.

- Эх, Мишель, как не понимаешь?.. Это бл-во души. А утешенье - несчастным.

- Да, а мы счастливы?

- Зависит от данной минуты, что мы в эту минуту подразумеваем под "счастьем". В данную минуту - пуст мой стакан или полон. Он пуст и несча...

- На! - прерываю его я и выставляю на стол бутылку "Столичной" - За холодильником была. Счастлив?

- Вполне, - удовлетворенно воркует Андрей и резонно спрашивает: - А ты?

- А я нет.

- Подтверждается. Значит твоё счастье не в стакане. И ты зря переводишь…

 

Он не договаривает и с удовольствием потряхивает бутылкой.

 

- Да и твоё счастье не в стакане, загнал ты себя в этот стакан...

- Может быть, может... Но и ты, может, только время теряешь на пьянки, на разговоры, на стихи...

- Я запутался в этих дорогах.

- Да не в дорогах, в своей нерешительности.

 

Он быстро наливает, себе, пьёт, вместе с табачными крошками - это не смущает. Я тоже наливаю, нехотя, из принципа пью. Слушаю. Алимов имеет стаж везунчика и героя-любовника, имел визиты к венерологу... такой зря не скажет, но и не зря, специально не пошевелит пальцем.

 

20

 

Музыка -
Музыка губ обнажённых...

 

Случайно, совершенно случайно встретил у Никольской церкви Лору. Идёт навстречу мерно, округлившаяся, румяная. А раньше не шла - танцевала и легко бегала на свиданья со мной.

 

Тускло-пустые глаза вмиг озарились и улыбка, прежняя её неудержимая и детская улыбка растревожила моё спокойное сердце. И тут же почувствовал скребущий под ложечкой шёпот совести; наверное, тут и я виноват, в том, что она так изменилась и как-то вся потухла. То что бросил её в пик её влюблённости, подрезало её... Не было другого выхода.

 

Она - первая моя женщина. Охотно и увлечённо, терпеливо и внимательно - главное внимательно - обучала она меня тайнам любви. И даже когда мы расстались, она не упускала случая чтобы посоветовать или помочь мне, а я в этом частенько нуждался - любовные неудачи били меня как град посевы.

 

И сколько было у неё до меня мужиков и сколько ещё после! Это-то и определило наши отношения, с самого начала; никакого счастья, никакого будущего, несмотря ни на какую любовь, быть уже не может. И любил я её горькой и раненой любовью. Она меня - как единственный шанс... И отдавала мне всё до последней крупицы, всё что может отдать растраченная проститутка, то что не берут случайные и мимолётные мужчины - душу. Потаённые и неведомые её глубины, одновременно удивительные и страшные. А я просто не выдержал тяжести её искорёженной и перекошенной судьбы, которая вывалилась на меня вместе с любовью.

 

Не было в ней ни одного места, которое не трахали тысячу раз. Не было у неё слов, даже самых прекрасных, которые бы она уже не произнесла сотни раз разным пьяным "прохожим", слов сохранённых для меня. И как я мог верить этим словам?.. Со мной она платила за прошлые "грехи".

 

Я слушаю ее, и холодная колючая злость поднимается в душе: "Ну и что, каков результат? Зачем ты меня учила всей этой премудрости?".

 

Потом успокаиваюсь и уже согласен с тем, что и за то спасибо.

 

Хотел бы я взглянуть Лоре в глаза в тот момент, когда она впервые изменила мне с невзрачным типом, имени которого я не узнаю никогда. Взглянуть так глубоко, чтобы почувствовать её сердце. Что она чувствовала в тот момент?

 

Конечно, она чувствовал своё, сексуальное, и не могла чувствовать ни моего одиночества, ни горя брошенной собаки.

 

Но я ждал и надеялся и теперь жду и надеюсь. Жду уже других, надеюсь... да так же, по-прежнему, на чудо.

 

"И я знаю, что мне никогда не найти всё то, что можно, наверное, легко украсть". Слава и добрая память Сашбашу.

 

21

 

И снова - за окном тишина, полпервого ночи. Проклятущая весна!

 

Я не сука, но отношение окружающих ко мне именно сучье. И не знаю, почему так. А всё в этом мире этой и каждой весной е..я, и я е..у, да мозги свои и жизнь свою в конец зае..л!
Полпервого ночи, шуршат за окном ветки чахоточных деревцев - они похожи на измождённых старух. Бесшумно, воровато озираясь, крадутся коты. Фонарь заливает лужи мёртвым синеватым светом, отчего лужи кажутся наполненными ртутью. Где-то кричит ребёнок, на него покрикивает мать, слышна далёкая музыка и гортанные выкрики пьяных мужиков.
Сосу валидолинку, попиваю корвалолчик... "Нервы, брат, нервы шалят". С верхних этажей летит огоньком сигарета и парень с девушкой вдруг громко: "Га-га-га!.." - я знаю откуда. И снова нервы тук-тук-тук и как пилорама: "В-э-з-р-вшшш"!

 

С чего нервы? С чего это смех с верхних этажей пилорамой отдаётся? С чего шуршанье болоньевой куртки в подъезде вынуждает глотать дрянь? С того, что полпервого ночи и я одинок в этом мире, как последний зубчик в распоследней расчёске. С того, что в подъезде соседка е..я с каким-то уродом.

 

Я сосу валидол, она же... другое.

 

Она мне нравится все последние года 3-4. Симпатичная такая, длинноволосая и светленькая, аккуратненькая и в школе была отличницей. И я ей наверняка нравлюсь, только... только старше я её намного, а она чего-то ждала.

 

А тут подслушал - ну что же, что некрасиво? - у самой двери и стоны, и всхлипы, и уродливое чавканье губ в момент выброса спермы.

Так её! Так, туда и сюда! Давай, мачо, делай.

Ну и правильно, чего ей ещё ожидать? Захотелось. Не меня же ожидать каких-нибудь лет десять!

 

Лишь недавно прекрасный, взвивавшийся к тучам,
Стал таким он бессильным, нелепым, смешным!
Тот дымит ему в клюв табачищем вонючим,
Тот, глумясь, ковыляет вприпрыжку за ним.
Так, Поэт, ты паришь над грозой, в урагане,
Недоступный для стрел, непокорный судьбе,
Но ходить по земле среди свиста и брани
Исполинские крылья мешают тебе.

 

Я когда-то, когда ещё был поэтом, сравнивал себя с Альбатросом, но это зря я делал...

 

22

 

Алимовокая квартира становится мне вдруг милой и бурые пятна кое-где на стенах (следы кровавых мордобоев) не выглядят зловеще, наоборот гармонично присутствуют.

 

В дверь стучат, Андрей бледнеет и шепчет белыми губами:

 

- Это менты. Нас нету. Соседка настучала.

 

Но это не менты, это алкаши и наркоманы, живущие по-соседству, значит со всех микрорайонов. Через полчаса они матерясь и гулко икая уходят.

 

- Вот твари! - ругается поэт, но тут же начинает их расхваливать, как настоящих и нормальных друзей. Потом зубами сдирает пробку у бутылки. А мне всё это давно осточертело.

- Не буду, - мотаю я головой - Сейчас вырвет.

- Будешь, - как-то уверено, как тот отец Илларион, утверждает Андрей и кивает на дверь сортира - Меня этим не удивишь. Там унитаз.

- А у тебя загрызть есть чем?

- Ну, ты пожрать горазд! В холодильнике колбаса.

- И ты молчал?! - ядовито рявкаю я (мы уже пили и пили без всякой закуски), заглядываю в холодильник. Он пуст.

- Пить не буду, - заявляю я, но Андрюха тут же находит банку шпротов, почему-то на книжной полке. Находит одну луковицу и три молоденьких огурчика.

 

И снова болото, снова всё разговоры, которые утром забудешь. Слова, слова... Сто, триста раз уже сказанные. Сказанные пьяным от пьяных, сказанные от чистого сердца. И всё же пустые и стремительно опустошаемые фразы, мысли, понятия, идёт девальвация, или как там - обесценивание чувств.

Проболтали и профантазировали реальные возможности воплотить мечту. А мечты у всех разные и все одинаковы - хочется, чтоб было хорошо. А хорошо - тогда счастье.

 

Прекрасное прекрасно для счастливых,
Уродливо для скорбных
И зримо даже для слепых.

 

Иду домой, иду неспокойно, плетусь мимо ароматно пахнущих шашлыков, мимо девочек и мальчиков, пьющих пиво и уверенно умело целующихся взасос. Всё мимо... Всё не моё... А что мне? Пошарил-пошарил по карманам и нашёл, что ещё - да конечно на штоф.

 

Прекрасный вечер, чудесный вечер - весна и природа, даже эти ободранные кусты так и рвутся из корней, рвутся куда-то, зачем-то под золотым лунным диском. А рядом звучит музыка, слышен пленительный девчачий смех, пахнет винами, блюдами, зовуще мигают лампы и в горящем неоне длинные женские ноги в гладких матово отливающих колготках.

 

Тут мало людей и не всегда тела пахнут телами и всё же, не только дым сигарет, не только сделки - тело на деньги - тут ещё бывает несколько большее.

 

Что дальше? Не спрашивайте. Нет. Дошёл до дому, дотащился до кровати. Всё.

 

А где-то там, в пустой и холодной квартире, на голом полу остался один Алимов Андрей, поэт-алкоголик. Счастливый в своём тяжёлом алкогольном сне. Так счастливы бывают ещё самоубийцы.

 

Продолжение следует...

 

***

Комментарии
Нет комментариев.
Добавить комментарий
Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.
Реклама
Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.
Google

Последние комментарии
Новости
Ох уж эти игры - прямо...
Не - это все унылые иг...
Системные требования с...
Президент Турции Редже...
Что-то ни черта не нак...
Статьи
Вот прилетит такой - в...
У меня сами швабры пос...
А ведь факт - во време...
Максим Галкин - дембел...
Разумеется, есть негод...
Фотогалерея
Вот тоже - большая час...
Вот такие напитки - пр...
Хорошо и стильно сдела...
И морды мерзкие у них!
Надо же - и это сохран...
Отдельные страницы
С днем рождения - наш ...
Уважаю - великий челов...
На окошке стоит родимы...
Ну, сейчас лекарства е...
Статья чистая антисове...
Счетчики

Яндекс.Метрика
14,261,744 уникальных посетителей