Картины из Австралии
Несколько месяцев назад в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве экспонировалась выставка картин из Двух австралийских музеев — Национальной галереи Виктории в Мельбурне и художественной галереи Нового Уэльса в Сиднее. Это вторая в Советском Союзе выставка, присланная к нам из Австралии; на первой были показаны рисунки XV—XX веков.
1979 год положил начало нашему знакомству с культурными и художественными ценностями этой страны. В обмен советские музеи послали своим австралийским партнерам выставку русской и советской графики, а также западноевропейской и русской живописи. Мне посчастливилось побывать в Мельбурне на ее открытии в новом великолепно оборудованном здании Национальной галереи. Экспозиция пользовалась в Мельбурне небывалым успехом. Зрителей поражало превосходное художественное достоинство присланных экспонатов: в разделе западноевропейской живописи «ударным» полотном была картина Караваджо из Эрмитажа, в разделе русского искусства — пейзаж Шишкина. Но не только это — самый факт прибытия картин из Советского Союза оказался сенсационным. Вернисаж превратился в своеобразную демонстрацию дружеских отношений с нашей страной, знакомство с ее бытом, культурой: о вестибюле музея были представлены русские книги, альбомы, фотографии, продавались русские сувениры, читались популярные лекции. Даже в ресторане в первые дни выставки было русское меню, а вокруг музея стояла очередь — явление, не столь уж обычное для Мельбурна.
Москвичи, в свою очередь, помнят, каким успехом пользовалась в дни минувшего октября австралийская выставка в музее изобразительных искусств. Представленные на ней полотна свидетельствовали о высоком качестве коллекций художественных музеев Мельбурна и Сиднея. Экспозиция начиналась с итальянской живописи эпохи Возрождения XVI века. Среди экспонатов — превосходный «Портрет неизвестного мужчины», приписываемый кисти великого Тициана, произведений которого нет в Москве. Другому знаменитому венецианскому художнику, современнику Тициана Якопо Тинторетто, принадлежит портрет венецианского дожа Пьетро Лоредано. XVI век как век блестящего расцвета портретной живописи в Венеции был достойно представлен на выставке.
Якопо Тинторетто. 1518-1594. Дож Пьетро Лоредано. 1567-1570
Национальная галерея Виктории. Мельбурн
Но особенно богат был раздел искусства XVII века. Здесь прежде всего привлекал внимание «Мужской портрет» Рембрандта, относящийся к периоду наивысших живописных свершений мастера. Портрет исполнен со свойственным позднему Рембрандту проникновением в непостижимые глубины внутренней жизни человека, с характерной для него экспрессией светотеневого решения и свободой живописного мазка. Голландская живопись века Рембрандта была показана в полотнах таких крупных мастеров, как Гоббема, Саломон и Якоб Рейсдали, Терборх. Фламандская школа фигурировала эффектным по живописи парадным портретом Ван Дейка.
Для специалистов и любителей живописи — постоянных посетителей музея — особенно интересен был небольшой, свежо и смело написанный портрет молодого человека, до последнего времени считавшийся работой Веласкеса. Недавно удалось выяснить, что это автопортрет знаменитого итальянского скульптора и архитектора Лоренцо Бернини.
Но особенно богата и разнообразна была экспозиция английской живописи XVIII—XIX веков. Для советских зрителей раздел представлял тем больший интерес, что английское искусство того времени в наших собраниях представлено весьма скупо. Выставка же давала возможность проследить развитие портрета с самого начала XVIII столетия. Внимание зрителей привлекал чрезвычайно любопытный групповой портрет работы Артура Дэвиса, который изобразил супругов Клевей с детьми, отдыхающих в парке. Эта картина, несколько наивная по исполнению, но обаятельно искренняя, принадлежит к особому типу семейного буржуазного портрета, распространенного в Англии XVIII века и называвшегося «Собеседование». Портрет Артура Дэвиса, воспроизведенный в цвете на афише московской выставки, стал своеобразной ее эмблемой.
Лучшим полотном этой экспозиции можно считать портрет Элизабет Ротсли работы замечательного мастера Томаса Гейнсборо, одного из самых изысканных колористов XVIII века. Образ юной героини проникнут мягким лиризмом: нежнейшая моделировка лица сочетается с виртуозной передачей шелка и кружев одежды; кажется, что живописец едва касается кистью полотна. В противоположность Гейнсборо смелая манера Рейнолдса отличается сочным колоритом, уверенностью и свободой кисти, особенно в великолепном портрете леди Френсис Финч. Рейнолдс был признанным главой английской портретной школы второй половины XVIII века. Его работы так же, как картины Гейнсборо и их младшего современника, шотландца Ребёрна, оказали сильнейшее воздействие на портретную живопись многих национальных школ Европы и Америки. Перекличку с английским портретом можно найти и в русской живописи XVIII века, особенно в чудесных портретах Рокотова, похожих и в то же время так не похожих на полотна Гейнсборо.
Джошуа Рейнольдс. 1723-1792. Леди Френсис Финч. 1781-1782
Национальная галерея Виктории. Мельбурн
Самым замечательным достижением на рубеже XVIII и XIX веков становится пейзаж; в развитии этого жанра Англия намного опередила другие европейские страны. Если многие показанные в Москве картины еще связаны с традицией классической пейзажной живописи XVII века, то Джон Констебл, работавший в первой трети XIX века, выступает как смелый новатор, порвавший с традиционными схемами, условными приемами построения пейзажа и обратившийся к непосредственному изучению природы. Одним из первых он начинает работать под открытым небом, непосредственно на пейзаже, добиваясь небывалой для того времени свежести в передаче натуры. Его краски, чарующие нас своим насыщенным, но сдержанным колоритом, современникам казались слишком яркими, режущими глаз, почти кричащими. Констебл сыграл роль своеобразного предтечи пейзажной живописи французских импрессионистов. На выставке он был представлен четырьмя отличными полотнами.
Два больших полотна Тёрнера относятся к началу 1800-х годов, то есть к раннему периоду его творчества. Они дают представление об эффектной маэстрии его кисти, хотя их тональный колорит далек еще от безудержной колористической фантазии более поздних работ художника.
Несомненный интерес для советских зрителей представляло полотно Берн-Джонса «Святой Георгий, побеждающий дракона». Это пример искусства так называемых прерафаэлитов — одного из значительных художественных течений в Англии середины XIX века. Борясь с шаблонными приемами академической живописи, с мелочным и поверхностным анекдотизмом английского бытового жанра тех лет, прерафаэлиты пытались подражать и в сюжетах и в манере исполнения итальянским мастерам раннего Возрождения. Многие черты их искусства предвосхищали живопись европейского символизма конца XIX столетия.
Важный раздел выставки представляла австралийская живопись XIX века, мало известная вне пределов Австралии. История ее начинается лишь с середины XIX века. Она создавалась людьми, прибывшими из Европы, и поэтому, естественно, во многом повторяла основные стилевые признаки европейского искусства. Самый интересный и оригинальный жанр здесь — пейзаж. Зачинателем австралийского пейзажа считается англичанин Главер, переселившийся в страну в 1831 году. Хотя художник работал в традициях европейского пейзажа академического толка, сама природа на его полотнах, ее дикие красоты, обширные пространства, буйная растительность наложили печать своеобразия на эти произведения. Большую роль в становлении национального пейзажа сыграл швейцарец Луи Бювелот, воспитавший целое поколение молодых европейских романтиков. Позднее, в творчестве мастеров 80—90-х годов, можно наблюдать влияние импрессионизма. Но важнее другое — несмотря на несомненные переклички с основными стилевыми течениями искусства Европы, австралийская живопись второй половины XIX и начала XX столетия обладает несомненным своеобразием — прежде всего в передаче ярких красок неба, синих гор, ни с чем нс сравнимого австралийского освещения и воздуха, даже сейчас, в нашу индустриальную эпоху, сохранившего свою поразительную,«первозданную» чистоту и прозрачность. Полотна, показанные в Москве, давали возможность, пусть и в очень скромной степени, почувствовать обаяние неповторимой красоты природы Австралии, своеобразие жизни и быта ее людей.
Музеи Мельбурна и Сиднея богаты сокровищами искусства, и мы надеемся, что наше сотрудничество, столь удачно начатое, будет успешно продолжаться.
Хотелось бы в ближайшие годы увидеть у нас в Советском Союзе большую ретроспективную выставку австралийского искусства, а также народное творчество австралийских аборигенов, у нас совсем неизвестное, поражающее высоким художественным уровнем.
Ирина Данилова,
доктор искусствоведения
1979 г. |
