«Страна Подмостовия»
Примерно так можно перевести с английского название, которое лондонские бездомные с сарказмом присвоили району набережной Темзы, где они ютятся по ночам под мостами. Нынешний год, как известно, был объявлен Организацией Объединенных Наций Международным годом обеспечения жильем бездомных. Но этого нельзя заметить по обитателям «Страны Подмостовии». Их число не уменьшается, а, наоборот, растет, хотя вести точный учет в данном случае крайне трудно. По подсчетам последнего времени, в Лондоне только одиноких людей, лишенных крова, насчитывается от 60 до 65 тысяч. Они в основном и составляют население «Подмостовии», укрываясь от зимней непогоды в картонных ящиках.
Официально принято считать, что все это — деклассированные элементы, сбившиеся с пути люди, пропойцы и т. д. Когда-то это может быть соответствовало действительности. Но тем и характерно «консервативное десятилетие», что на улице оказываются вполне нормальные и трудоспособные граждане. Руководитель Национального движения помощи бездомным, известного в стране как «Шелтер» («Укрытие»), Шийла Макекни поясняла вашему корреспонденту, что это те, кого отнесли к графе «преднамеренно бездомных». В нее зачисляют под самыми различными предлогами. Чаще всего это люди, потерявшие работу и потому не имеющие возможности продолжать выплачивать ссуду, полученную на условиях рассрочки для приобретения дома.
Они лишаются собственного дома, но не приобретают права на муниципальную квартиру. Что касается одиноких англичан, то их положение самое отчаянное, они могут рассчитывать лишь на временное место для ночлега. Вот три подлинные биографии, которые можно считать характерными для «Подмостовии». И что нужно особо подчеркнуть: во всех трех случаях речь идет о людях достаточно молодых, не совсем еще сломленных, стремящихся найти работу и выплыть со дна, а не о спившихся бродягах.
Биография первая. Уроженец Белфаста 33-летний Бобби Финнегэн по профессии строительный рабочий, специалист по возведению стальных конструкций. Несчастный случай в 1977 году надолго лишил его трудоспособности — так надолго, что белфастская строительная компания его уволила. Он перебрался в столицу. Сначала ему везло — его нанимали подсобником на различные стройки, он снимал комнату поблизости от Паддингтонского вокзала. Но в 1984 году, как и многие другие рабочие-строители, Бобби стал постоянным посетителем биржи труда. При первой же неуплате домохозяйка выставила его на улицу, и с тех пop он чередует временное благотворительное прибежище с проживанием в «картонном доме» на набережной.
— Никогда не думал, что нечто подобное может случиться и со мной, — говорит Бобби. — Раньше, когда видел бездомных, я тоже думал, что это опустившиеся бездельники. Теперь-то я знаю, как обстоит все это на самом деле. Я всегда любил и умел работать. Все, что я хочу, это какое-то жилье, чтобы я снова мог встать на ноги. Просто не могу поверить, что у государства нет денег, чтобы дать хоть какое-то жилье каждому, просто не могу этому поверить.
Биография вторая. Бывший лондонский бухгалтер Хэнсли Росс не любит рассказывать в подробностях о своей прошлой жизни. Он предпочитает говорить о гроздьях гнева, зреющих среди тех, кто, как и он, ищет себе укрытие под Хангерфордским мостом.
— Невыплата в срок ссуды на строительство дома, потеря рабочего места, долги, болезнь — любое из этих обстоятельств может стать первой ступенькой на мрачной лестнице, которую построило правительство тори и которая ведет в бездну отчаяния, — говорит он. — Но вместе с отчаянием, растет и гнев, особенно среди бездомной молодежи. За два года, проведенных мною на лондонском дне, я видел сотни людей, которые буквально кипят ненавистью к существующему порядку вещей и к правительству, создавшему эту новую социальную разновидность населения.
Биография третья. Подобно всем, кто родился в Глазго, Джек (фамилию он не захотел назвать) произносит свое имя как «Джок». Ему недавно исполнилось 30 лет. До 1979 года он, по его словам, вел совершенно обычную жизнь, работал швейцаром в гостинице и жил в меблированной комнате в районе Шеппердс-Буш. Потом его уволили, он лишился и постоянного места жительства. И оказался в заколдованном круге: на работу его не брали, поскольку не было жилья и он автоматически попадал в число «ненадежных», а жилье ему не хотели сдавать, потому что у него не было постоянной работы.
— Многие считают нас отбросами общества, — говорит Джек. — Они думают, что не могут сами стать бездомными. Это большое заблуждение. То, что произошло со мной, может в любой день произойти с кем угодно в Британии. Будущего у меня, видимо, нет. Такие, как я, останутся на улице в будущем году и в следующем за ним и т. д. С каждым годом нас становится все больше и больше.
...В рождественские и новогодние праздники такие отверженные, как Джек, Хэнсли и Бобби, чувствуют себя особенно несчастными и заброшенными. По английской традиции в эти дни к ним на помощь спешат благотворительные организации — устраивают где-нибудь в заброшенном здании рождественский ужин. Этим занят сейчас, например, комитет «Кризис на рождество», который возглавляет бывший генеральный секретарь Британского конгресса тред-юнионов Лен Мэррей. Профсоюзы и просто частные лица делают пожертвования в рождественский фонд для бездомных. Но минует праздничный вечер, и Джек, Хэнсли и Бобби снова вернутся в свои «картонные апартаменты», воздвигнутые нуждой в «Стране Подмостовии».
В. СИСНЕВ.
(Соб. корр. «Труда»).
ЛОНДОН, декабрь.
1987 год |
