May 25 2024 12:01:43
Навигация
Последние статьи
· Хранение АКБ ноутбуков
· 1919 - Дочь революции
· Отряд «Бороды»
· Атомный ледокол «Ленин»
· Подснежник
· Маки цветут
· ГСВГ – 1977 год
· Нежность
· Ленин и Щорс
· Разведка под водой
· Акустики не подведут!
· Владислав Соколов – ...
· Фестиваль эстрадного...
· Новый квартет Шостак...
· Концерт в честь 75-л...
Иерархия статей
Статьи » Искусство » Люди мысли и действия
Люди мысли и действия

Поиск героя - главная задача кинематографиста

 

В сущности, главное в работе каждого кинематографиста — это поиск героя. Героя, который имеет моральное право говорить с экрана о том, что волнует и тебя и твоих современников. Ищешь не сконструированную соответственно замыслу умозрительную личность, а реального человека.

 

В таких случаях документалисты говорят: разведка жизни. Но этот творческий этап обязателен и в игровом кино. Только в первом случае сама действительность называет нам имена и людей, а уж наше дело — рассказать о человеке так, чтобы в его личной судьбе отразилась судьба народная. Игровой кинематограф предполагает обобщение типизацию. Но момент обобщения свойствен и подлинному документализму...

 

Я работал в документальном кинематографе и считаю, что огромной удачей, просто везением в моей жизни была встреча с Рахматаалы Сартбаевым, о котором я снял картину «Чабан». Он был одним из моих первых героев.

 

Я не хочу делать фильмы о «сверхчеловеке», но и не хочу приземлять человека, подчеркивать его обыденность и заурядность. Работая над «Чабаном», я стремился рассказать об одном из тех настоящих людей, на ком земля держится. Рахматаалы Сартбаев прожил жизнь по самым высоким моральным нормам, заложенным в нем органически. Ему, чабану по профессии, нелегко живется, нелегка его работа. Но он честно делает свое дело, он не представляет иного пути в жизни, а говорит об этом скупо и не очень охотно.

 

Чабан Рахматаалы Сартбаев многое подсказал мне в дальнейших поисках. Это он привел меня к герою романтическому, бескорыстному, верному высоким нравственным принципам в любой жизненной ситуации. К сожалению, мы несколько поизносили это слово — «романтик», нередко одаривая им вовсе не по душевным качествам, не по поступкам, а в силу одной лишь профессиональной принадлежности. Геолог, летчик, полярник по этой шкале — вечные романтики. Это все-таки чисто внешнее сопричисление. Не профессия делает романтиком, а душевный склад. И я уверен в том, что в герое надо раскрывать романтику духа, то прекрасное беспокойство, которое способно захватить и возвысить других, в частности молодого зрителя, наиболее эмоционального и отзывчивого в нашей огромной киноаудитории.

 

Чтобы раскрыть характер такого героя, надо найти в его жизни наиболее острые моменты, когда все вдруг предельно обнажается, требует от человека напряжения мысли, выбора, решения.

 

Боюсь, как бы меня не обвинили о том, что я нарисовал эдакий прекраснодушный образ человека, лишенного недостатков. Да, душа его должна быть прекрасна, но он не сможет увлечь и убедить, если не будет человеком действия, дела. Герой вне действия и дела окажется не более чем условным знаком. Все мы прочно привязаны к земле, к повседневной жизни, и невозможно исключить это обстоятельство, показывая тот или иной человеческий характер. Обстоятельства (а работа — важнейшее из них) формируют личность, вне этого изображаемый характер становится аморфным и анемичным. Но самая прочная связь героя с делом, с «землей» не исключает приподнятости, высокой романтичности, о которых я говорил. Примеров этому масса, особенно если обратиться к золотому фонду советского кинематографа, к 30-м годам. Летчик Рогачев, Машенька, Александра Соколова, Чапаев...

 

Мы помним их. Но всегда ли при этом задумываемся над сложным, диалектическим единством их характеров, над тем, как точно прослежены в них связи между устремлениями человека и его поступками, между возвышенностью помыслов и реальным претворением их) На стыке романтического порыва и жизненной достоверности родились многие художественные открытия в нашем кинематографе. Претворенные в художественные образы, они во многом способствовали воспитанию нового человека, нового поколения. Те самые чистота духа и революционность, душевного склада, которые радовали и убеждали в Максиме, Машеньке, Рогачеве, Чапаеве, воплотились в подвиге молодогвардейцев, Зои Космодемьянской, Саши Чекалина.

 

Наш сегодняшний кинематограф продолжает этот путь. Достаточно назвать Василия Губанова или профессора Ниточкина, юного солдата Алешу Скворцова, его Шурку, Дмитрия Гусева. Но в чем-то мы и изменили этой прекрасной традиции, искусственно, на мой взгляд, разделяя героев на романтических и «земных», как нередко разделяем и кинематограф в целом на поэтический и прозаический. Может быть, так происходит еще и потому, что мы, сами того не замечая, побаиваемся характеров неожиданных, причудливо, ио органично сочетающих самые разные черты. Мы уходим от полемической заостренности, от спорности и споров в изображении героя. И нет ли в этом доли равнодушия, ненужного и вредного покоя? Мир полон вопросов. Мир полон скрытых и явных трагедий. И именно полемика помогает пробиться к сердцу и уму зрителя. А наиболее активной полемика может быть тогда, когда она изначально заложена в характере героя.

 

Я представляю себе, например, и такой срез характера, когда герой и зол (в ответ на совершаемое зло) и жесток (в ответ на жестокость), когда поступки его, быть может, далеко не бесспорны... Я представляю себе человека далеко не всем симпатичного, зато упорно отстаивающего свое правое дело. Человека, которому не выстоять и ничего не отстоять, если он будет мягок и всепрощающ. Но может ли стать такая личность субъектом изображения, героем? Думаю, может. Потому что отказаться от таких вариантов характера — значит, отказаться от части той реальности, которая нас окружает.

 

Всякое время рождает новые конфликты и новые способы их художественного воплощения и разрешения. Время, в которое мы живем, не исключение. У нас свой масштаб событий, свои критерии гармонии и дисгармонии личности. Социально-исторической ситуацией определяются и ожидания зрителей. Я полагаю, основываясь на своем скромном опыте, что сегодня от нас ждут характера возвышенно-поэтического и остродраматического одновременно.

 

Работая над фильмами «Выстрел на перевале Караш» и «Алые маки Иссык-Куля», я стремился именно к такому герою. Трудно сказать, насколько это получилось, но нельзя не думать об этом. Отстранившие» от сделанного фильма хотя бы на год, режиссер, а общем, может достаточно трезво оценить свою работу. Я и сегодня думаю о героях двух названных фильмов, о Бахтыгуле и Карабалте. Оба сильные, мужественные люди, с обостренным чувством справедливости, ранимые, строго оберегающие свой внутренний мир от чужого глаза. Для обоих жизнь бесконечно сложна, отнюдь не все проблемы разрешены ими идеально верно. Были и кривые повороты и ошибки, которых уже не поправить. Но что объединяет и направляет Бахтыгула и Карабалту? Чистота духа и помыслов. Талант жить для других. Наконец, духовный максимализм, невозможность предать самих себя.

 

Я вспоминаю маленькую документальную киноновеллу, снятую на нашей студии «Киргизфильм», — «Замки на песке». Вспоминаю ее героя, деревенского мальчишку, строящего свои прекрасные песчаные замки на берегу Иссык-Куля. Ничто не может помешать ему — ни ветер, ни волны, ни люди, равнодушно сметающие его строения... Мальчик живет красотой мира, он захвачен ею и хочет воплотить ее, чтобы одарить этой красотой людей. Вот эта маленькая лирическая баллада о мальчике и замках способна вооружить человека мощнейшим оружием — такой в ней заряд чистоты, света и стойкости, с которой мальчик снова и снова воздвигает свои замки на леске. Дать людям такого рода духовное оружие — одна из величайших задач искусства в современном мире.

 

Меня особенно волнуют эти проблемы в связи с предстоящей работой — экранизацией повести Чингиза Айтматова «Белый пароход», произведения мощного и многоголосого во всей своей партитуре. Я нахожу в этой вещи живой и страстный отклик на большинство тех проблем, которые сегодня волнуют нас, — при всей внешней локальности повести. Драма на лесном кордоне, трагедия предательства веры, погубившая семилетнего мальчика, поражает масштабом мыслей и страстей. В этом произведении Чингиза Айтматова есть внутреннее противостояние насилию, лжи и злу, есть высокий нравственный пафос. Но как в экранизации достигнуть полноты оригинала? Вот к чему я сейчас непрерывно возвращаюсь в мыслях.

 

Я начал статью с разговора о периоде разведки, когда режиссер настойчиво вглядывается а жизнь, стремясь соотнести с ней свой поиск. Свой опыт. Свои волнения. Найти верное и точное соотношение трудно. Надо постоянно проверять себя, испытывать жизнью—ее сложностью, ее многомерностью.

 

Болот Шамшиев, кинорежиссер

Фрунзе

Советский экран №23 - декабрь 1971 г.

Комментарии
Нет комментариев.
Добавить комментарий
Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.
Реклама
Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.
Google

Последние комментарии
Новости
Ох уж эти игры - прямо...
Не - это все унылые иг...
Системные требования с...
Президент Турции Редже...
Что-то ни черта не нак...
Статьи
В коробочке лежат эти ...
Непонятно - что делает...
Да я думаю все это ска...
Хорошая игра - кто спо...
А вот еще шахматная за...
Фотогалерея
Вот тоже - большая час...
Вот такие напитки - пр...
Хорошо и стильно сдела...
И морды мерзкие у них!
Надо же - и это сохран...
Отдельные страницы
С днем рождения - наш ...
Уважаю - великий челов...
На окошке стоит родимы...
Ну, сейчас лекарства е...
Статья чистая антисове...
Счетчики

Яндекс.Метрика
14,051,087 уникальных посетителей