Из ответов H. К. Крупской на анкету Института мозга в 1935 г.
...Ходил быстро. При ходьбе не покачивался и руками особенно не размахивал. Неуклюжим не был, скорее ловкий.
...Играл в городки. Плавал, хорошо катался на коньках, любил кататься на велосипеде. В ссылке катался на коньках по реке, вдоль берега. На Волге места не грибные, где он жил. Когда я приехала к нему в ссылку, мы часто ходили в лес по грибы. Глаза у него были хорошие, и когда он (быстро) научился искать и находить грибы, то искал с азартом. Был азартный грибник. Любил охоту с ружьем. Страшно любил ходить по лесу вообще...
Глазомер у него был хороший — стрелял хорошо и в городки играл недурно...
Ужасно любил природу. Любил горы, лес и закаты солнца...
Ориентировался в незнакомой местности хорошо. Расстояния и направление по слуху тоже определял хорошо...
Высоты не боялся — в горах ходил «по самому краю». Быструю езду любил...
Азарт на охоте — ползанье за утками на четвереньках. Зряшнего риска — ради риска — нет. В воду бросался первый. Ни пугливости, ни боязливости.
Смел и отважен.
Ленин в Татрах
Как только позволяла работа, Владимир Ильич выкраивал один-два дня для прогулок в горы. Он был очень выносливым туристом. Я, на десять лет моложе его, иногда с трудом поспевал за ним.
Особенно запомнился мне подъем на Рысы вскоре после возвращения Владимира Ильича из Швейцарии. Небольшой группой в ясное утро мы поехали в Закопане. Без особых усилий мы дошли до живописной долины Халя Гонсеницова...
После часового отдыха двинулись к перевалу Заврат. Скоро кончилась тропинка. Нужно было карабкаться по скалам. В наиболее крутых местах в скалы были вделаны железные скобки для облегчения подъема. С их помощью мы и стали осторожно подниматься вверх...
Подъем оказался не таким трудным, как мы предполагали, но был очень утомителен и однообразен. Тропинка шла небольшими зигзагами по крутому склону горы. Оглядываясь назад, мы видели постоянно расширяющуюся панораму горных цепей, а внизу — кажущееся совсем маленьким озеро Морское око. Владимир Ильич несколько раз останавливался и старался разобраться в отдельных вершинах, которые отсюда имели совершенно другой вид, чем из Поронина.
Подходили почти к самой вершине. Осталось преодолеть небольшой, но самый трудный участок пути. Связь с массивом Рысы как бы прервалась. В нескольких метрах мы ясно различали тропинку, ведущую на вершину. Но чтобы на нее попасть, нужно было перебраться по острому гребню, имевшему вид седла, бока которого спускались почти отвесно в глубокие пропасти. Оглядываюсь, Владимир Ильич на середине гребня задержался, но вот он двигается и добирается до меня. Оказывается, он не вовремя посмотрел вниз и почувствовал головокружение, которое, однако, быстро преодолел.
...Мы на вершине. Перед нами широкая горная панорама.
Посидели там около часа, отдохнули, пообедали взятыми с собой продуктами и стали готовиться к спуску.
Опасаясь, как бы осложнение на гребне не повторилось, предлагаю спускаться другой дорогой под предлогом, что там будут новые виды. Владимир Ильич сразу разгадал мой маневр и резко ответил:
— Не следует избегать трудностей! Нужно уметь их преодолевать! — И с этими словами двинулся вниз и скоро благополучно перебрался через гребень.
Без всяких инцидентов мы спустились в долину, удовлетворенные совершенной экскурсией.
С. Багоцкий,
активный участник революционного движения,
один из организаторов советского здравоохранения
Штрихи к портрету
(Из статьи П. Виноградской)
Известно, что Ленин очень любил природу, животных, птиц — вообще любил «вечное дерево жизни». Причем природу он любил не только созерцательно, пассивно, а действенно, активно. Ничто человеческое ему не было чуждо. Ленин был страстным охотником, отчаянным грибником. С азартом играл в крокет, городки. Чтобы Ленин ни делал, он все делал увлеченно, страстно...
Надежда Константиновна с сожалением говорила о том, что Ленину из-за большой нагруженности все меньше и меньше случается отвлекаться от работы и что товарищам все реже и реже удается «сманить» его даже на любимую им охоту хотя бы в ближний подмосковный лесок.
Как-то Надежда Константиновна рассказала такой эпизод. Вечером под выходной Ленин и один товарищ отправились в Подмосковье на охоту. Главная задача состояла в том, чтобы не пропустить на рассвете тока. Прибыв поздно вечером на место, они условились караулить по очереди и спать поочередно. Но товарищ, заснувший первым, так и спал до рассвета. А Ленин из деликатности не стал его будить и добросовестно прокараулил до зари, неся дежурство за двоих, и совершенно не спал. Товарищ проснулся, когда уже начался ток. Прямо перед ними на верхушке высоченнейшей ели сидел красавец глухарь. Широко расправив крылья, подняв гордо голову и выставив грудь колесом, он торжественно и ликующе затоковал. Товарищ, чувствуя свою вину перед Лениным, не стал стрелять, а хотел ему предоставить право первого выстрела. Он тихонько тронул Ленина за локоть, подавая тем самым сигнал, что пора стрелять. Но Ленин мешкал... Он так залюбовался гордым видом глухаря, музыкой токования, красотой раннего рассвета и всей гармонией природы, что, очевидно, не хотел нарушать это стрельбой. Так он ни разу не выстрелил, сохранив жизнь глухарю. Момент был упущен, и глухарь, очевидно, услышав шорох, учуял опасность, быстро расправил крылья и улетел. Когда товарищ стал упрекать Ленина за то, что он упустил «такой неповторимый момент», Ленин нарочно состроил невинную мину и тоном провинившегося школьника смущенно процедил: «Да я ведь плохой охотник, никудышний охотник!»
— Нет, Ленин не был плохим охотником, — сказала Крупская. — Наоборот, он был очень страстным и опытным охотником, всегда тщательно готовился к охоте, вовсе не оставаясь равнодушным к ее результату. Сам процесс охоты, приготовления к ней, вся охотничья атмосфера, лай, гон собак, вид леса — все это захватывало его и представлялось не менее ценным и значительным, чем охота с ее удачным исходом. Ведь сам процесс этот уже отвлекал Ленина хоть на короткое время от дел, от дум и давал какую-то передышку, разрядку. Так было, — заключила Крупская, — и на этой охоте. Ленину, наверное, приятно было любоваться глухарем на фоне предутренней зари. И несмотря на то, что он устал, не спал всю ночь, это была здоровая усталость. Он приехал бодрым, свежим.
*** |
