Современный мир и новое мышление
Свежий ветер перемен внес потепление в международный климат. Мирные инициативы Советского Союза, направленные на преодоление тупиковой ситуации, в которую завела человечество политика конфронтации, вызывают живой отклик у народов планеты. Многие из них как бы заново открывают для себя и нашу страну. Призрак «империи зла» постепенно рассеивается в западном общественном сознании. Даже в США комиссия по долгосрочной стратегии заявила, как сообщил журнал американских ВВС «Эйр форс мэгэзин», что в XXI веке угроза апокалипсической войны с Советским Союзом наименее вероятна. Уходят в прошлое времена, когда можно было помышлять о преуспевании за счет партнера по международному сообществу, об упрочении национальной безопасности в ущерб безопасности другой страны, о решении мировых проблем посредством вооруженной силы. Не кто кого, а вместе или никто — именно так сегодня стоит вопрос перед человечеством.
Однако, несмотря на приметы оттепели в отношениях Востока и Запада, со страниц буржуазной печати нет-нет да и повеет идеологическим туманом «холодной войны». Обратимся к специальному выпуску журнала «Эйр форс мэгэзин», выходящему под названием «Советский авиакосмический ежегодник», в котором опубликована статья «Иной взгляд на «оборонительную» доктрину СССР».
Само название статьи вроде бы настраивает на оптимистический лад: раз иной взгляд, значит, надо полагать, не тот, что был прежде. Но почему тогда слово «оборонительная» закавычивается? На поверку выходит: иной взгляд ничем не отличается от антисоветских взглядов прежних лет, а иной он потому, что противоположен нашему взгляду на свою доктрину. В этой статье бывший военный атташе США в Москве, известный в научных кругах военный советолог Уильям Ф. Скотт, постоянно выступающий на страницах журнала, пытается доказать, что якобы «нет ничего действительно нового в заявлениях Москвы об «оборонительном характере» военной доктрины и «разумной достаточности» уровня вооруженных сил».
Какими же соображениями руководствовался автор, делая такой вывод? Попробуем разобраться.
Следует признать, что до недавнего времени советские официальные источники косвенно давали повод для того, чтобы расценивать наши доктринальные взгляды как наступательные. В 60-е годы в военных публикациях появлялось мнение о допустимости всеобщей ядерной войны, которая станет якобы концом капитализма, хотя ответа на вопрос, каким образом социализм сможет выжить в такой войне, не давалось (это где же такое было? – от редакции Претич). По мере теоретических исследований последствий ядерной войны и гонки вооружений, их влияния на предполагаемые противоборствующие стороны и на человечество в целом стало расти понимание несостоятельности таких взглядов. Ранее военно-доктринальные взгляды основывались на абсолютизации противоречия между двумя общественными системами и бескомпромиссной борьбы при его разрешении. Это теоретическое положение в значительной мере питал опыт второй мировой войны, а также американские планы ядерного нападения на СССР.
Глубокое осмысление современных реальностей целостного, противоречивого и в то же время взаимозависимого мира привело к выводу: сегодня война не только потеряла свой политический смысл, но и стала угрозой всеобщего уничтожения. Соответственно этому изменилось и основное содержание советской военной доктрины: не какими силовыми средствами достигать поставленных целей, а как сделать невозможным использование таких насильственных средств; не какие цели преследует война, а каких целей не могут достигнуть война и применение военной силы; не каким образом вести подготовку государств и вооруженных сил к войне, а каким образом не допустить такую войну; наконец, не какие средства и способы разрабатывать для успешного ведения военных действий, а какие средства попытаться сократить или исключить из арсенала государств. Иными словами, как отмечают и советские, и зарубежные исследователи, произошло революционное изменение в самом понятии военной доктрины, целью которой стало как бы отрицание самой себя — не военные средства для достижения политических целей, а политические средства для обеспечения единой общечеловеческой цели — выживания человечества.
Таким образом, принципиально новое в современной военной доктрине СССР должно быть видно любому непредубежденному исследователю. И если принять во внимание заявление государств — участников Варшавского Договора, что они никогда, ни при каких обстоятельствах не начнут военных действий против какого бы то ни было государства или союза государств, если сами не станут объектом вооруженного нападения, никогда не применят первыми ядерное оружие, не имеют территориальных претензий ни к какому государству ни в Европе, ни вне Европы, не относятся ни к одному государству, ни к одному народу как к своему врагу, а, наоборот, готовы со всеми без исключения странами строить отношения на основе взаимного учета интересов безопасности и мирного сосуществования, то сомнения относительно исключительно оборонительного характера такой доктрины рассеятся как необоснованные.
Будь автор беспристрастен, от его внимания не ускользнуло бы и наше понимание невозможности собственной безопасности без обеспечения безопасности всех, а как логический результат — выдвинутая концепция «разумной достаточности» в военном строительстве. Она предполагает положение, когда у сторон остались бы лишь силы и средства, достаточные для обороны, но недостаточные для осуществления внезапного нападения и ведения наступательных действий.
Как принцип военного строительства «разумная достаточность» согласуется с оборонительной военной стратегией, которая, как представляется в связи с заявлением о невозможности победы в современной ядерной войне, предусматривает отказ от стратегических наступательных операций в глубине территории противника, но сохраняет возможность ведения контрнаступательных действий в рамках стратегической обороны. Соответственно изменились взгляды и на приоритеты в видах военных действий. В «Советской Военной Энциклопедии» (1977) наступление рассматривается в качестве решающего вида военных действий, а оборона — как временный. В 1987 году Министр обороны СССР заявил: «В качестве основного вида военных действий при отражении агрессии советская военная доктрина рассматривает оборону».
«Разумная достаточность» не только декларируется СССР, но и реализуется в конкретных делах. Одним из ярких примеров того является решение Советского Союза о сокращении своих Вооруженных Сил в одностороннем порядке на 500 тысяч человек, выводе с территории союзников нескольких танковых, десантно-штурмовых и десантно-переправочных соединений и частей с вооружением и боевой техникой. Этим решением предусматривается и уменьшение парка авиации на 800 самолетов.
Подтверждая верность взятому курсу, М. С. Горбачев на 43-й сессии Генеральной ассамблеи ООН сказал: «Мы будем поддерживать обороноспособность страны на уровне разумной и надежной достаточности, чтобы ни у кого не возник соблазн посягать на безопасность СССР и его союзников».
В то время, когда Москва стремится решительно покончить с гонкой вооружений, из Вашингтона можно услышать призывы о переходе к новой военно-политической концепции «стратегий конкуренции», цель которой в том, чтобы «вынудить русских отвлекать ресурсы в таких направлениях, которые, возможно, не являются для них предпочтительными», и тем самым добиться стратегического перевеса. Иными словами, речь идет о переводе гонки вооружений в качественно новую область. Примером одного из таких направлений является технология «Стелс», делающая самолеты F-117 и В-2 не видимыми для радиолокаторов. Невидимая авиация может существенно изменить стратегический баланс.
Однако в статье У. Скотта внешняя угроза безопасности Советского Союза, выступающая основной причиной укрепления обороноспособности нашего государства, не подвергается какому-либо серьезному анализу. Заменяя причину следствием, автор выставляет нашу доктрину как источник военной угрозы, а шаги к миру как пропагандистские уловки. Все дело представлено так, что тенденциозное соединение истины и вымысла образует своеобразный эффект «бинарного психологического оружия», когда по отдельности его компоненты безвредны, но в сочетании друг с другом способны одурманить сознание в массовом масштабе.
Статья У. Скотта являет собой образчик традиции в советологии, о которой писал профессор Принстонского университета С. Коэн: «Россия — такая страна, что не имеет значения, что вы о ней говорите — все равно это правда». Чего, например, стоит утверждение У. Скотта о гласности в СССР как о «показухе». Правда, не совсем понятно, что же побудило автора сделать такой вывод: нестерпимая жажда большего в этой области или стремление преуменьшить значение и масштабы перемен в советской внутренней и внешней политике? Но вот чего в нем нет, так это желания объективно, по достоинству оценить первые шаги к открытости.
Конечно, инерция застойных лет дает и еще, вероятно, будет давать о себе знать. Для нас гласность означает не только большую открытость перед Западом, но и свободу выражения своих взглядов, и право на получение объективной информации, и свободу критики недостатков и просчетов, и необходимость самокритики, и ликвидацию «белых пятен» в истории. Для нас гласность — инструмент извечной борьбы новаторства с консерватизмом, процесс столкновения подчас противоположных интересов. Это в полной мере относится и к военной сфере.
Но при всем том нельзя не видеть многочисленных примеров небывалой, даже немыслимой доселе искренности и откровенности в военной политике, проводимой нашей партией в последнее время. Вряд ли кто-то припомнит случай, чтобы раньше министр обороны США посещал советские воинские части, беседовал с офицерами и солдатами, сидел за штурвалом бывшего еще недавно секретным советского бомбардировщика, как это делал бывший министр обороны США Ф. Карлуччи во время визита в СССР. Впервые за долгие годы советский истребитель МиГ-29 участвовал в международной выставке в Фарнборо (Великобритания).
Совсем не похоже на показуху приглашение американских экспертов и журналистов на полигон для участия в подрыве ракет средней дальности. Смелым и неожиданным для многих оказалось предложение о создании на базе Красноярской РЛС центра международного сотрудничества для использования космического пространства в мирных целях. О многом говорит и такой факт: американским журналистам была предоставлена возможность обстоятельно познакомиться со всем укладом армейской жизни в одном из учебных полков Ленинградского военного округа. Характерно признание одного из них, Р. Роуэна: «Уверен, что нам, как говорят русские, не пытались «втереть очки», а показывали все как есть». Не менее определенное заявление сделал министр обороны ФРГ Р. Шольц в интервью по итогам визита в СССР: «Я считаю весьма примечательной и очень позитивной ту открытость, с которой отвечали на все мои вопросы. Мне показали все, что я хотел увидеть... Это гласность. Такая, какой я ее себе представляю, — гласность, ведущая к росту доверия, к взаимопониманию».
Основываясь на истинных фактах, можно утверждать: все это делается не для показухи, не для пропагандистской приманки «легковерных» лидеров Запада, а в силу понимания того, что без демократизации международных отношений, без взаимопознания и доверия мир и безопасность сейчас немыслимы. «Сегодня едва ли возможно сохранение каких-то «закрытых» обществ, — подчеркнул М. С. Горбачев в своем выступлении в ООН. — Это требует решительного пересмотра взглядов на всю сумму проблем международного сотрудничества как важнейшего элемента всеобщей безопасности».
Скептицизм некоторых западных советологов отчасти можно понять — срабатывают старые стереотипы. Но нравственна ли позиция У. Скотта, утверждающего: «Возможно, уже сейчас кремлевские руководители решили, какая из новых потенциальных систем вооружений будет решающей в грядущей войне, и соответственно подгоняют под это свою доктрину»?! Обращаясь к представителям Североатлантического блока, он призывает их не доверять Москве.
И что же? В наши дни, когда оружие представляет сгусток новейших достижений человеческого разума, а грань перехода цивилизации в небытие исчисляется минутами, военная политика НАТО во многом продолжает основываться на мифе, на иллюзии. А если еще учесть тот факт (признаваемый многими учеными мира), что судьбы планеты все более зависимы от субъективного фактора, то становится ясна вся мера опасности превратных представлений в сознании людей, управляющих оружием массового уничтожения.
Что же могут почерпнуть пилоты, операторы, командиры боевых расчетов американских военно-воздушных сил о нашей стране из статьи У. Скотта? «Вероломное коварство советского кровожадного медведя», «военную угрозу Западу», и только.
Как в нынешней ситуации можно расценить подобные публикации? Как удар «поддых» политике нового мышления.
Понятно, что милитаристские силы просто не мыслят своего существования без химеры «коммунистического врага». Но разве допустимо позволить их слепому эгоизму, образно говоря, рубить сук безопасности, на котором сидят не только они сами, но и все человечество?
Мы вступили в эпоху, когда в основе прогресса будет лежать общечеловеческий интерес. Наша общая цель, достойная человека разумного, — более безопасный мир, лишенный подозрительности и вражды. Новое мышление властно требует и совместных усилий в этом направлении.
Майор В. Овсянников
1989 |
