16 сентября в «Труде» была опубликована статья полковника П. Дунаева и спецкора Ю. Дмитриева «Чужой орден». Речь шла о том, что забота о наших ветеранах войны, о воспитании особого уважения к каждому, кто носит это высокое звание, неотделима от естественной щепетильности во всем, что касается правды, подлинности заслуг и наград. Рассказывая о писателе И. Г. Падерине, авторы отметили, что, к сожалению, не довольствуясь действительными знаками отличия, он многое приукрасил, присочинил к своей фронтовой биографии. Достаточно сказать, что сорок лет без законных оснований носил орден Красного Знамени, который этим летом вынужден был сдать в военкомат. Этим орденом, напомним, был награжден погибший в бою сержант Н. Кривоносов из полка, где служил И. Падерин... Редакция рассчитывала, что в Московской организации Союза писателей объективно во всем разберутся. К сожалению, этого не произошло.
Минуло три месяца. И вот 16 декабря в «Литературной газете» появляется письмо «Если говорить о чести», в котором предпринята попытка отвергнуть выступление в «Труде». Под письмом подписи уважаемых в стране писателей — Михаил Алексеев, Егор Исаев, Иван Стаднюк. Имена авторитетные. Но превыше всего — авторитет правды.
Для начала сообщим, что больше двух месяцев назад Правление Московской писательской организации обратилось в Министерство обороны СССР с просьбой провести проверку и высказать свое мнение о выступлении «Труда». Это было сделано, и подробная справка за подписью начальника управления Главного управления кадров МО СССР генерал-лейтенанта О. Куприянова поступила в Московскую организацию СП РСФСР и в копии — «Труду». Вот мнение военной инстанции:
«Статья написана объективно. Позицию газеты поддерживаем, так как приведенные в ней факты основываются на точных архивных документах и сомнений не вызывают», и далее на шести страницах — подробное документальное обоснование. (Не логично ли было бы нынче, в обстановке подлинной гласности, опубликовать его, скажем, в газете «Московский литератор»?).
Судя по всему и авторов письма не познакомили с итогами объективной проверки. Не будучи однополчанами И. Падерина, они приняли, видимо, на веру его рассказ о далеких событиях. Так что уважаемых писателей ввели в заблуждение.
Но слово сказано, и теперь мы вынуждены отвечать подробно — не ради спора, а ради истины. Не станем поэтому останавливаться на тоне письма в «ЛГ», на выражениях типа «наветы», «пасквиль», «грязная расправа с заслуженным человеком». Это вопрос культуры дискуссии. Обратимся к фактам, документам.
В письме вновь появляется мифический лыжный батальон, который якобы с участием комиссара И. Падерина сражается под Москвой. А вот что говорит об этом уже упомянутая справка из МО СССР:
«В послужном списке и в автобиографии указывается, что он с августа 1941 года по январь 1942 года проходил службу в должности комиссара лыжного батальона 380-й стрелковой дивизии и в составе ее участвовал в обороне Москвы. Эти данные не соответствуют действительности. В указанный период 380-я СД дислоцировалась в г. Славгороде Алтайского края и на ст. Вонжега Вологодской области... Отдельный лыжный батальон в названное время как подразделение 380-й СД не существовал, в связи с чем тов. Падерин не мог быть его комиссаром».
Призовем в свидетели и самого Ивана Григорьевича. В своей автобиографии, написанной 3 января 1942 года, он сообщает:
«В 1940 году был избран секретарем Купинского РК ВЛКСМ, где и работал до призыва в армию. т. е. по 27 августа 1941 г. С прибытием в армию (г. Славгород, 380 СД) меня назначают инструктором политотдела по информации».
Тогда же в листке по учету кадров И. Падерин в графе о прохождении службы указывает:
«VIII-41 г. — 1-42 г. — инструктор п/о 380 дивизии по информации».
Так где же комиссар, где лыжный батальон? Они появятся позже, в другой автобиографии, но уже в 1951 году:
«12 августа 1941 г. пошел на фронт в качестве комиссара лыжного батальона».
Не отсюда ли перекочевал этот факт во все последующие публикации?
Столь же надуманны и другие приведенные в «ЯГ» подвиги писателя. Так, авторы воспроизводят эпизод боя на пути к рейхстагу с участием И. Падерина и комсорга полка В. Васильченко. Однако в письме в редакцию Васильченко опровергает эту версию, как, впрочем, и сам И. Падерин в своем политдонесении, составленном 18 мая 1945 г. по горячим следам событий (ЦАМО, фонд 1227, опись 1, дело 80).
Впрочем, хватит биографических подробностей. Ответим лишь на упрёк в «передергивании». Говоря о писательских домыслах во фронтовой биографии, авторы статьи в «Труде» не пользовались, естественно, произведениями, где действуют вымышленные литературные герои. Речь о публикациях, где И. Падерин пишет о себе лично.
Теперь обратимся к самому неприятному — чужому ордену. В «Литературной газете» утверждается: «Авторы статьи пытаются убедить читателей, что орден Красного Знамени И. Падерин снял с груди убитого в бою сержанта». Нет такого в статье. Статья утверждала лишь одно: боевой орден Ивану Григорьевичу не принадлежит, а как к нему попал, знает лишь он один.
Вот протокол того самого заседания парткомиссии, где, по утверждению авторов письма в «ЛГ», командарм В. И. Чуйков самолично, без всякого оформления вручил И. Падерину орден. И что же? Ни командарм, ни так называемые свидетели не значатся присутствовавшими на этом заседании. Бывший начальник политотдела 8-й гв. армии генерал М. Скосырев, под чьим руководством работала парткомиссия, в письме в редакцию категорически отрицает факт такого вручения. Один из названных И. Падериным свидетелей А. Семиков в это время находился... в госпитале, второй — И. Дрейслер — уже письменно отказался от своего свидетельства, ссылаясь на плохую память, а третий — В. Лисицын — на просьбу уточнить свои показания вообще не откликнулся.
Удивительно выглядит и утверждение авторов письма, что во фронтовой обстановке практиковалось использование орденов убитых для нового награждения. По этому вопросу мы специально запросили Министерство обороны СССР и получили ответ:
«По сведениям, полученным в отделе наград Президиума Верховного Совета СССР, не было практики и случаев, когда ордена и медали погибших (умерших) воинов и граждан использовались для повторного награждения других лиц».
Приходится сказать, что в различных документах И. Падерин указывает самые разноречивые сведения о своих наградах. Так, в его партийной карточке в свое время появился орден Красной Звезды. Начинают разбираться — и вместо обычных орденских документов И. Падерин предъявляет райвоенкому некую выписку из приказа. Но указанный в ней орден № 110134 был, оказывается, вручен ст. сержанту И. Аникееву в 1943 г., а сам приказ вообще не издавался. Когда же И. Падерина попросили еще раз предъявить выписку из приказа для уточнения, он отказался это сделать, заявив, что уничтожил ее. Если к этому прибавить, что среди своих наград он указывает медаль «За освобождение Варшавы» (хотя в тот период не воевал, а учился на курсах) и медаль «За оборону Москвы» (хотя, как мы знаем, в этой битве не участвовал), то невольно напрашивается вопрос: а не слишком ли много тумана вокруг наград писателя?
Авторы письма задаются вопросом: почему вдруг спустя четыре десятилетия всплыла история с орденом? И отвечают весьма своеобразно. Оказывается, маршал В. И. Чуйков, который на старости лет якобы чего-то не понимал в правах литобработчика на гонорар, обиделся и опорочил из-за денег человека. Кто придумал эту версию? Откуда попала она к уважаемым писателям? И разве этично, выгораживая коллегу, вот так походя бросать тень на прославленного командарма, которого уже нет в живых и который не может ответить?
Придется нам защитить доброе имя маршала. Да, В. И. Чуйков поставил вопрос об исключении И. Падерина из совета ветеранов 8-й гв. армии, но, конечно, не из-за денежных расчетов, а в связи с тем, что писатель, по мнению маршала, без должной ответственности отнесся к освещению боевого пути однополчан. Это мнение разделяют многие. Вот, например, что пишут нам ветераны-сталинградцы генерал-майор в отставке В. Овсянников, профессор, Герой Социалистического Труда И. Шумилов и Другие товарищи:
«Мы решительно осуждаем писателя И. Падерина за его недобросовестное отношение к освещению Сталинградской битвы... Он ввел в число участников пленения Паулюса и своего дружка С. Глущенко. И. Падерин надеялся, что все написанное пройдет незамеченным. Однако ветераны заметили, возмутились и потребовали разоблачения этой лжи. Вот такими «героями» пичкают нашу молодежь. Очень убедительно против такого подхода восстает на страницах «Литературной газеты» писатель Виктор Астафьев, требуя оградить молодое поколение от всякой неправды о войне».
Теперь о меркантильности и бескорыстии. На нашу публикацию откликнулся А. В. Чуйков - сын маршала. Вот строки из его письма:
«В 1980 году вышла книга В. И. Чуйкова «От Сталинграда до Берлина», за которую Падерин И. Г.» являясь по договору автором литературной обработки получил 50% от общего гонорара. В 1985 году эта книга была переиздана издательством «Советская Россия», и мы, наследники авторского права отца, обратились с просьбой о передаче всего гонорара в Фонд мира. Каково же было наше потрясение, когда мы узнали, что Падерин И. Г. подал иск о выплате ему половины гонорара и суд этот иск удовлетворил. Итак, книга выходит с грифом «Гонорар за эту книгу перечислен в Фонд мира», а коммунист Падерин И. Г. судится фактически, с Фондом мира!..»
О войне — только правду. Вот действительная причина того, что всплыла история с орденом, вот почему члены Совета ветеранов 8-й гвардейской обратились в газету. Наши недостаточно информированные оппоненты и здесь многое запутывают. «Сам И. Падерин, — пишут они, — едва узнав о гневе маршала, обратился с письмом в Министерство обороны. Он рассказал историю с награждением...» Ясно, что этого письма авторы и в руках не держали. Иначе бы увидели, что написано оно в 1987 году, т. е. через пять (!) лет после смерти В. Чуйкова, и это называется «едва узнав»? Более того, в самом письме говорится о причине его появления: военкомат начал проверку наград писателя.
Остановимся на этом: у авторов письма в «ЯГ» есть прекрасная возможность познакомиться с документальным материалом, что еще два месяца назад предложило писателям Министерство обороны.
Мы же вновь подчеркнем: И. Падерин — фронтовик. Это звание высокое. Зачем же что-то приукрашивать, возвышать себя еще и чужой славой? Разве мало солдату того, что он солдат и что на его груди есть честно заслуженные награды? Эти вопросы задают многие наши читатели-фронтовики. И во многих их письмах мысль, которую ветераны из Москвы Н. Салтыков, В. Переверзев и Р. Яраев выразили так: «Нам, участникам войны, правда войны дороже всего». Правда, только правда — вот главное в нашем отношении к прошлому, вот высокое нравственное требование времени.
Идеологический отдел «Труда».
№ 295 (20342)
25 декабря 1987 г.