November 22 2017 07:27:37
Навигация
Последние статьи
· Джинсы, всякое такое...
· Товарный паровоз сер...
· Мастер и Маргарита -...
· Становление русского...
· Поэзия Довженко - о ...
· Готика - архитектура
· 1944 - Ганс Фриснер,...
· Н. К. Крупская - Что...
· 1924 - Акт комиссии ...
· 1921 - Ходоки у Ленина
· 1924 - Сообщение Ком...
· 1924 - Уфимские деле...
· 1924 - Протокол осви...
· Н.К. Крупская - Прие...
· 1924 - Официальная и...
Иерархия статей
Статьи » Литература » Шарль Бодлер
Шарль Бодлер

ШАРЛЬ БОДЛЕР

(1821—1867)

 

 

Шарль Бодлер - французский поэтШарль Бодлер родился в Париже в семье состоятельного чиновника. Ранняя смерть отца и вторичное замужество матери омрачили детство впечатлительного, нервного ребенка. Позже бунтарские настроения, которые поэт разделил с поколением 40-х годов, обострили семейный конфликт, привели к тому, что отчим — генерал, человек реакционных взглядов, приобрел в глазах Бодлера смысл символа, знаменующего собой все то, что было поэту ненавистно в Июльской монархии. Приняв решение с оружием в руках бороться за республику, поэт считал, что по ту сторону баррикад стоит генерал Опик. И однако ему не удалось разрубить гордиев узел своих отношений с семьей, с буржуазным обществом. Это явственно сказалось в ходе и особенно на исходе событий, связанных с революцией 1848 г.

 

Судьба Бодлера в 1848—1852 гг. весьма драматично отразила участь той части французской интеллигенции, которая разделила гнев и иллюзии народа, вместе с ним сражалась за свержение трона, возлагала утопические надежды на республику, сопротивлялась узурпации власти Луи Бонапартом, натолкнувшись, наконец, на горечь и унижение капитуляции. Бодлер был на левом фланге. Он не только участвовал в баррикадных боях февраля и затем сотрудничал в республиканской прессе. Он вступил в организованное Бланки «Центральное республиканское общество», а когда в июне 1848 г. парижский пролетариат вышел сражаться за свои права, поэт стал участником баррикадных боев. В это время Бодлер пишет статьи о необходимости сблизить искусство с жизнью, отрицает созерцательность и противопоставляет ей активность в утверждении добра. В августе 1851 г. Бодлер печатает статью о рабочем поэте Пьере Дюпоне, в чьих песнях «прозвучали, как эхо, все горести и надежды нашей революции». Эта статья безусловно выражает тогдашние идеи Бодлера о миссии поэта. Идеи эти устойчивы. О том свидетельствует появившаяся в январе 1852 г. статья «Языческая школа» — памфлет против собратьев по перу, равнодушных к политической борьбе своего времени, занятых лишь узко профессиональными вопросами. Одновременно Бодлер отстаивает идею «современного искусства». Эта мысль встречается у него не впервые. Уже в статьях, написанных до 1848 г., он говорил о необходимости для художника быть современным. Теперь, однако, этот тезис уточняется, приобретает новый социальный оттенок, о чем свидетельствует не только статья о Дюпоне, но и опубликованный вслед за статьей «Языческая школа» и в том же периодическом издании («Театральная жизнь» за февраль 1852 г.) стихотворный диптих — «Два сумеречных часа» (впоследствии поэт разделил его на два стихотворения — «Вечерние сумерки» и «Предрассветные сумерки»).

 

Предметом поэзии здесь является современный Париж, представляемый в разных ракурсах и поворотах. Парижская улица дана то в ее общих характерных очертаниях, то в привычных бытовых эпизодах, в сценках, увиденных через оконное стекло, в беглых портретах прохожих Картина многолика, многосоставна. Городской пейзаж, приземлению будничный, насыщенный грубыми деталями, перерастает в символ, полный волнующих загадок, побуждающий поэта тревожно искать, задумываться о мире, им воссозданном. Лиризм диптиха сложен: мрачное открытие грязного, отвратительного сочетается с ощущением полноты жизни, могущества ее природных начал, их взаимопереходов, контрастов. Поэт живописует, вопрошая, хотя и не ставит прямых вопросов, как не дает и прямых ответов. Важна композиция диптиха. Он начинается с упоминания о тех, кто имеет право на отдых после дневных трудов. Это — рабочий, ученый. В конце диптиха утренний Париж уподоблен труженику, берущему в руки орудие труда. День принадлежит созиданию — таков оптимистический смысл движения авторской мысли, воплощенный композицией диптиха. Но предмет изображения — не труд, не созидание, а повседневность, подчеркнуто бездуховная, чуждая воспарениям сердца или ума. Когда через несколько лет, готовя книгу «Цветы зла», поэт разобьет диптих и разъединит стихотворения даже композиционно, эта тенденция усилится. Но и в 1852 г. она чувствуется достаточно определенно, означая конец революционного периода деятельности Бодлера.

 

Нельзя, однако, сказать, что отказ от недавнего прошлого давался легко. В конце 1852 г. опубликована поэма «Отречение святого Петра» — парафраза известной евангельской легенды об отступничестве Петра, который не признался схватившей Иисуса страже в знакомстве с ним. В противовес легенде, Бодлер не говорит о малодушии Петра, а трактует его поступок как жест протеста против покорности жертвы палачам. В финале поэмы поэт с печалью констатирует, что не ценит этот мир, «где действие не в ладу с мечтой». Но вместе с тем он хотел бы расстаться с жизнью, «держа в руке меч, и погибнуть от меча», т. е. принять смерть в бою.

 

Итак, глубокое разочарование в возможности действием утвердить идеалы, недавно еще вдохновлявшие его, сочетается с упорством в бунте против мрачных сил, которые одержали верх и торжествуют. Подобная мятежность пройдет через все последующее творчество Бодлера. Хотя он навсегда отходит от былых революционных увлечений и отворачивается от политики, как таковой, один из разделов строго продуманной по композиции поэтической книги «Цветы зла» (1857) получил название «Бунт». Помимо «Отречения святого Петра», в этот раздел вошли поэмы «Авель и Каин» и «Литании Сатане». Триптих написан в традициях романтизма, с его приверженностью к христианской символике, трактуемой свободно, часто полемично по отношению к церковному канону. Здесь Сатана и Каин предстают прежде всего как бунтари. Бросается в глаза и антибуржуазная тенденция, особенно сильно выраженная в поэме «Авель и Каин», по-видимому, созданной сразу же после июньского восстания 1848 г. Поэт делит людей по полюсам богатства и нищеты, праздности и труда, благоденствия и страданий. Его сочувствие «расе Каинов», т. е. тем, кто трудится и голодает, несомненно. Более того, финал поэмы — предсказание ниспровержения земной и небесной иерархии.

 

Сам факт публикации этой поэмы в двух прижизненных изданиях книги «Цветы зла» (1857, 1861) очень важен для понимания умонастроений Бодлера после 1852 г., так как показывает, что поэт не вовсе зачеркнул идеалы и надежды своей молодости. Однако характер стихотворений, написанных после 1852 г., изменился. Усилилась субъективность творческого поиска. Поэт настаивает на особом, очень важном значении правды, которую он, в силу своего таланта и особой организации души, может поведать людям. Но какова эта правда? Бодлер высказывался на этот счет не слишком внятно. Когда в 1857 г. «Цветы зла» были объявлены аморальной книгой и организован суд над ней, поэт писал, что в целом его стихи преисполнены «отвращением ко злу», но позже в набросках для предисловий ко второму и третьему изданиям подчеркивал, что его увлекала возможность «извлечь красоту из зла». Где же истина? По-видимому, в первом случае Бодлер стремился защититься от пристрастных судей, а во втором — отдавал дань склонности к эпатажу, характерному для друзей его юности, «малых романтиков», среди которых он особо выделял Теофиля Готье.

 

Известно, что после 1852 г. Бодлер сблизился с Готье и гораздо спокойнее, чем раньше, даже сочувственно относился к культу совершенной, неподвижно величавой красоты, отличающей эстетику Готье. Однако главное направление творческих исканий автора «Цветов зла» не совпадало с принципами будущих кумиров парнасской школы. Даже отказавшись от многих идеалов молодости, Бодлер остался верен требованию быть современным, выдвинутому им в 40-х годах. Причем на этом новом этапе творчества особый акцент приобретает сформулированное им еще в статье «Салон 1846 года» толкование современности прежде всего как современной манеры чувствовать. Отдельные стихи и целые разделы книги «Цветы зла» свидетельствуют о широте той сферы чувств, которую она захватывает. Поэта привлекают проблемы эстетики, философии, социальной жизни, пропущенные через эмоциональный мир человека. Он не отвергает свой былой опыт, даже если отчужденно относится к событиям и явлениям, ранее его живо волновавшим. Таков уже упомянутый раздел «Мятеж», столь непосредственно связанный с участием Бодлера в революции 1848 г. Если рассматривать «Цветы зла» в аспекте биографии автора, то можно сказать, что он опирается на «память души», не считая возможным исключить из сферы «современных чувств» те, что возникают в связи с перипетиями политической и социальной жизни. Но не случайно эта сторона в его книге не доминирует. В 1852—1857 гг. в бодлеровской концепции «личность — общество» акценты смещаются. Его теперь волнует не их прямое столкновение, а глубины и тайны, причем интимный мир человека предстает как «волнение духа во зле» (так охарактеризована книга в письме поэта к адвокату, защищавшему на суде «Цветы зла»).

 

Естественно, что «Цветы зла» давали основание для сопоставлений с личной биографией автора. Они есть уже в открывающем книгу философско-эстетическом цикле стихотворений, где концепция поэтического творчества предстает как непрестанное борение антиномий не только абстрактно-интеллектуального порядка, но и плана личного, как столкновения грубого диктата реальности, сгибающего и уродующего творца. Еще очевиднее биографические моменты в интимной лирике. И тем не менее Бодлер глубоко прав, настаивая на необходимости разделять лирического героя и автора «Цветов зла». Ставя целью обнаружение сущности современной жизни, поэт не просто воссоздает пережитое. Он сгущает противоречия и трагизм реальности. А поскольку социальный и политический аспект отодвинут на второй план, моральный начинает превалировать. И в этой связи порой возникают поразительные парадоксы. Много сил души отдано воссозданию ее темных сторон. Поэт убежден, что бросает в лицо буржуа неприглядную правду о его подлинной сущности. Но издевательство над внешней благопристойностью порой переходит в сатанинский смех над сутью человека, даже в мучительство и самоистязание. А рядом стихотворения, исполненные добрых, высоких чувств, устремленные к идеалу. Лирический герой Бодлера предстает человеком, утратившим гармонию и единство душевной жизни. Это противоречие, если читать книгу «Цветы зла» как целое, является ее главным трагическим конфликтом, с горечью воспринимаемым автором. В разделе «Сплин и идеал» есть стихотворение «Гэаутонтимо-руменос», где об этой антиномии говорится в прямой форме. Там же констатируется ее безысходность. Но это стихотворение все же лишь частный случай: «Цветы зла» — книга опровержений и вопросов, а не деклараций и четких ответов. Этому соответствует выраженное в критических статьях Бодлера 50-х годов требование писать свободно, не связывая себя стереотипом — классическим или романтическим.

 

В «Цветах зла» чувствуется намерение расширить сферу поэзии, отведя в ней заметное место безобразному, отвратительному. Знаменитое стихотворение «Падаль» стало эпатирующим благонамеренную публику манифестом подобных устремлений. Но поэтика книги отнюдь не исчерпывается этим стихотворением. Отрицая классиков и романтиков, Бодлер одновременно обращается к их опыту, как, впрочем, и к опыту Бальзака или Эдгара По, Байрона, Гойи, Делакруа, художников Возрождения. Выражая свое представление о красоте в нескольких стихотворениях философско-эстетического цикла, которым открывается первый раздел «Цветов зла», поэт словно бы противоречит себе; он восхищен то спокойной величавостью и бесстрастием («Красота»), то движением и устремленностью ввысь («Воспарение»), то сложностью, зыбкостью, взаимопроникновением и переходами различных форм («Соответствия»). Эта нестабильность эстетического кредо отражает, с одной стороны, присущую Бодлеру в этот период абсолютизацию красоты, как таковой, а с другой — его поиски новой изобразительности, ярко проявившиеся в стремлении запечатлеть непосредственность ощущения («Экзотический аромат»), переживания («Гармония вечера») и одновременно передать через мгновенное и преходящее вечные и универсальные сущности. В искусстве слова Бодлер делает открытия, сопоставимые с открытиями живописцев-импрессионистов, а с другой стороны — вновь и вновь обращает свой взор к классицистическому типу художественного творчества, беря у него не только общую тенденцию, но и частности: строгость композиции, традиционность строфики, ритмического строя, рифмы. «Странный классик тех областей, которые сами по себе к классике не относятся», — сказал о Бодлере его современник Арсен Уссей.

 

Эта оценка, которая вполне могла бы быть отнесена к «Цветам зла», высказана по поводу книги поэм в прозе «Парижский сплин», созданных Бодлером в последние годы творчества (1857—1866). Об этом произведении говорят как о новом этапе развития французской просодии, утвержденном вскоре Рембо, а затем символистами. Бодлер, по сути дела, уже давал теоретическое обоснование верлибру, когда писал о «чуде поэтической прозы, музыкальной помимо ритма и рифмы, достаточно гибкой и скандированной, чтобы адаптироваться к лирическим движениям души, к прихотливости мечтаний и к скачкам мыслей». Но лирическая непринужденность бодлеровских поэм в прозе сочетается с их афористичностью как целого. В них всегда есть «мораль» как сюжетообразующий элемент, причем финальный вывод обычно ее не исчерпывает. «Парижский сплин» является своеобразной репликой французской моралистике XVII—XVIII вв., хотя о прямом подражании Ларошфуко или Лябрюйеру говорить рискованно. Зато есть убедительные доказательства влияния творчества Гюго, восхищение которым выражено в статьях начала 60-х годов. В «Парижском сплине» возникают образы обиженных, слабых, брошенных на дно большого города людей. Сострадание к ним является одним из ведущих мотивов бодлеровских поэм в прозе. Тема Парижа, и прежде всего Парижа бедняков, усиливается и в стихотворениях. Во втором издании «Цветов зла» (1861) появляется раздел «Парижские картины», где есть совсем новые стихотворения, в том числе посвященные Гюго, — «Семь стариков» и «Старушки»; потерянность человека, согбенного годами и нищетой, изображена там с огромным чувством. В этот период завязалась переписка Бодлера и Гюго. Изгнанник восхищался талантом своего корреспондента, говорил о их творческой близости, но и спорил с ним, защищая идею прогрессивного развития человека и человечества, зовя Бодлера вперед, в будущее. Но Бодлер считал этот путь для себя заказанным, ибо социальная несправедливость казалась ему теперь вечной, а прогресс он отождествлял с буржуазным преклонением перед производством материальных ценностей.

 

В тесной связи с этим возникает у позднего Бодлера идеал поэта — одинокого аристократа духа, способного благодаря таланту и особому складу души постичь суть окружающего его человеческого множества. Этот образ он создал в поэме «Толпы» и обосновал в одной из своих последних статей «Живописец современной жизни» (1859—1860). Но примечательно, что незадолго до того в стихотворении, получившем название «Эпиграф к осужденной книге» (сентябрь 1861), поэт с тревогой и сомнением обращался к близкому ему духовно читателю: «Жалей меня... Иль проклят будь!», тем обнаруживая условность позы холодного наблюдателя и свою потребность в сочувствии и понимании людей.

 

 

ВОСПАРЕНИЕ

 

Превыше туч, над всем земным ненастьем,

Превыше вод, лесов, долин и гор,

Превыше звезд, в космический простор,

С мужским невыразимым сладострастьем

 

Лети, мой дух, все выше, все вперед

И, как пловец, от счастья замирая,

Стремися вдаль, где ни конца, ни края,

Вослед кометам свой направь полет —

 

Туда, где свет, где воздуха избыток,

Где нет миазмов гиблой суеты,

Но где в огне текучей пустоты

Твой чистый, твой божественный напиток.

 

Среди забот и скуки бытия,

Чей гнет мы терпим только от бессилья,

Блажен, кого невидимые крылья

Уносят в лучезарные края,

 

Чья может мысль, туда, в простор небесный,

Как жаворонок, взмыть в единый миг,

Кто видит сверху жизнь и кто постиг

Немой язык Природы бессловесной.

 

 

PRETICH.ru

 

 

***

Комментарии
Нет комментариев.
Добавить комментарий
Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.
Реклама
Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.
Google



Счетчики
Казахстанский компьютерный портал
waiting... info@pretich.ru

Яндекс цитирования

Яндекс.Метрика

2,616,282 уникальных посетителей