September 22 2017 21:44:52
Навигация
Последние статьи
· СО-И0497 Saiman полн...
· JK-298 массажер, Кит...
· ЗП-220 звонок, СССР,...
· V-99 Hearing Aid - о...
· Cambridge Translator...
· Адаптер УКВ FM-U обз...
· SSBN-643 George Banc...
· Челябинск советский ...
· Г. Скребицкий "Хитра...
· Автомобили - реклама...
· Пармская обитель и с...
· Мирра Лохвицкая: Я х...
· XII в. Успенский и Д...
· XII в. Георгиевский ...
· Орхит - воспаление я...
Иерархия статей
Статьи » История Средних веков » Фауст - исторические и легендарные свидетельства
Фауст - исторические и легендарные свидетельства

ИСТОРИЧЕСКИЕ И ЛЕГЕНДАРНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА О ДОКТОРЕ ФАУСТЕ

 

 

1507

 

Человек, о котором ты мне пишешь, этот Георгий Сабелликус, имеющий дерзость называть себя главой некромантов, — бродяга, пустослов и мошенник. Его следовало бы высечь розгами, дабы впредь он не осмеливался публично учить нечестивым и враждебным святой церкви делам.

Ибо о чем ином свидетельствуют звания, которые он себе присваивает, как не о невежестве и безумии его. Поистине они показывают, что он глупец, а не философ.

Так, он придумал себе подходящее на его взгляд звание: «Магистр Георгий Сабелликус, Фауст младший, кладезь некромантии, астролог, преуспевающий маг, хиромант, аэромант, пиромант и преуспевающий гидромант». Посуди сам, сколь глуп и дерзок этот человек! Не безумие ли столь самонадеянно называть себя кладезем некромантии? Тому, кто ничего не смыслит в настоящих науках, более приличествовало бы именоваться невеждой, чем магистром. Ничтожество его мне давно известно. Когда я несколько времени тому назад возвращался из Бранденбургской марки, я столкнулся с этим человеком близ города Гельнгаузена, и там на постоялом дворе мне много рассказывали о вздорных делах, совершенных им с превеликой дерзостью. Сам же он, прослышав о моем приезде, тотчас съехал с постоялого двора, и никто не сумел убедить его встретиться со мной.

Приведенный выше перечень своих нелепых званий, которым он снабдил и тебя, он переслал мне, как я вспоминаю, через одного местного жителя.

Рассказывали мне еще священники этого города, что в присутствии многих он хвастался таким знанием всех наук и такой памятью, что если бы все труды Платона и Аристотеля и вся их философия были начисто забыты, то он, как новый Ездра Иудейский, по памяти полностью восстановил бы их и даже в более изящном виде. После этого, когда я находился в Шпейере, он явился в Вюрцбург, где не менее самонадеянно говорил в большом собрании, что ничего достойного удивления в чудесах Христовых нет и что он сам берется в любое время и сколько угодно раз совершить все то, что совершал Спаситель.

В нынешнем году он приехал в конце великого поста в Крейценах и столь же нелепо чванился там своим искусством, называя себя величайшим из всех доныне живших алхимиков и уверяя, что он может и готов выполнить все, что угодно.

Там была тогда свободна должность школьного учителя, которую он и получил, так как ему покровительствовал Франц фон Зиккинген, наместник твоего князя, человек, весьма склонный ко всему мистическому; но вскоре после этого он стал развращать своих учеников, предаваясь гнуснейшему пороку, и, будучи изобличен, скрылся от угрожавшего ему строгого наказания. Таков по достоверным свидетельствам человек, которого ты ждешь с таким нетерпением.

 

[Аббат Тритемий]

 

 

2

 

В списках философского факультета Гейдельбергского университета за 1509 год числится среди учащихся Иоганн Фауст. Бакалавр теологии Иоганн Фауст упоминается в 1509 году в Acta philosoph. Heidelb., Tom. Ill, Fol. 36a, при декане магистре Лаврентии Вольфе из Шпейера, как первый из числа тех, кто 15 января 1509 года ad baccalaureatus gradum de via mo-derna ordine, quo supra notatum, admissi sunt *. Он обозначен в этих актах как Johannes Faust ex Simern. Одновременно с ним ученую степень получили еще 15 человек.

 

* К степени бакалавра, как указано выше, допущены были по новому порядку, согласно действующим правилам (лат.)

 

3

 

 

1513

 

Восемь дней тому назад в Эрфурт прибыл некий хиромант по имени Георгий Фауст, гейдельбергский полубог [?], истинный хвастун и глупец. Искусство его, как и всех прочих прорицателей, дело пустое, и такая физиогномика легковеснее, чем мыльный пузырь. Невежды восторгаются им. Вот на кого следует обрушиться богословам вместо того, чтобы стараться уничтожить философа Рейхлина. Я сам слышал в харчевне его вздорные россказни, но не наказал его за дерзость, ибо что мне за дело до чужого безумия!

 

[Муциан Руф]

 

 

4

 

 

1520

 

Годовой отчет камермейстера Ганса Мюллера от Вальпургиева дня года тысяча пятьсот девятнадцатого до следующего Вальпургиева дня года тысяча пятьсот двадцатого:

 

Назначено и пожаловано философу доктору Фаусту 10 гульденов за составление гороскопа или предсказания судьбы милостивому моему господину. Уплачено в воскресенье после Схоластики по распоряжению его преосвященства.

 

[Из приходо-расходной книги епископа Бамбергского]

 

5

 

 

В народе ходят слухи (и это подтверждается в одной старой Лейпцигской хронике), будто однажды, когда погребщикам в Ауэрбаховском винном погребе никак не удавалось выкатить непочатую бочку с вином, знаменитый чернокнижник доктор Фауст сел на нее верхом и силою его чар бочка сама поскакала на улицу.

 

[Из «Лейпцигской хроники» Фогеля]

 

а

 

[Протокол постановлений магистрата города Ингольштадта]

 

Сегодня в среду после Вита, 1528.

Предписать прорицателю, чтобы он покинул город и искал себе пропитание в другом месте.

 

6

 

[Протокол о высылках из Ингольштадта]

 

В среду после Вита 1528 года приказано некоему человеку, называвшему себя доктором Георгом Фаустом из Гейдельберга, искать себе пропитания в другом месте и взято с него обещание властям за этот приказ не мстить и никаких неприятностей им не учинять.

 

7

 

 

1528

 

Георгий Фауст из Гельмштедта сказал 5 июня: «Когда солнце и Юпитер встречаются в одном созвездии, тогда родятся пророки» (т. е. ему подобные). Он выдавал себя за комтура или учителя небольшого орденского дома иоаннитов на границе Каринтии, именуемого Галлештейн.

 

[Килиан Лейб, приор монастыря Ребдорф]

 

8

 

 

1528

 

Послушай теперь об одном деле, столь же неразумном, сколь и нечестивом. Недавно с большими затратами привезли сюда из Германии некоего демонолога, то есть мага, которому подвластны духи, для того чтобы он противился императору, как некогда Ианний и Иамврий противились Моисею. Отец лжи внушил этим людям веру в то, что этот чародей может предвидеть будущее, что от него не могут быть скрыты никакие тайные намерения, никакие помыслы, что в его власти доставить сюда обратно по воздуху королевских детей, наколдовать неисчислимые количества войск, повозок и коней, что ему открываются клады, что он может скреплять или разрушать узы брака и любви и даже излечивать стигийскими снадобьями все неизлечимые недуги, далеко зашедшую чахотку, сильную водянку и застарелую дурную болезнь.

 

[Агриппа Неттесгеймский]

 

 

9

 

 

1536

 

Меня задерживает только ожидание прибытия Филиппа, который никогда еще не писал о своем прибытии так определенно, как недавно.

Накануне нон я пережил печальнейшую ночь, когда Луна находилась в противостоянии Марсу в созвездии Рыб. Ибо твой Фауст причина того, что мне хочется с тобой об этом порассуждать. О, если бы он лучше научил тебя чему-нибудь из этого искусства, а не надул ветром суетнейшего суеверия или какими-то чарами держал тебя в ожидании. Но что же в конце концов он говорит? Что еще? Я знаю, что ты обо всем тщательно осведомился. Побеждает ли Цезарь? Так оно и должно быть, хотя рассказывают, что РР3 выставляет себя в качестве миротворца и требует от обоих противников 20 тысяч воинов, с помощью которых он мог бы защитить собор, который он созовет, и призвать к порядку строптивых. Так рассказывают некие французы, которые у нас изучают науки. Мы выпустили с большой охотой прославленьица Карла, хотя и недостаточно отделанные, но я хочу, чтобы мое доброе намерение снискало одобрение.

 

[Из письма Иоахима Камерариуса]

 

10

 

 

1539

 

Был еще один знаменитый и отчаянный человек. Не стал бы я называть его имени, да сам он не желал скрываться и жить в неизвестности. Несколько лет тому назад он странствовал по всем землям, княжествам и королевствам, похваляясь своим великим искусством не только во врачевании, но и в хиромантии, нигромантии, физиогномике, в гадании на кристалле и в прочих таких вещах. И не только похвалялся он всем этим, но именовал себя устно и письменно знаменитым и искусным мастером. Он не отрицал, а открыто заявлял, что имя его Фауст и, расписываясь, прибавлял — «философ философов».

Однако нередко мне жаловались на его мошенничества, и таких людей было множество. Ведь на обещания был он щедр, как Фессал, слава его была не меньше, чем Теофраста; а вот дела его, как я слышал, были весьма ничтожны и бесславны. Зато он хорошо умел получать или, точнее, выманивать деньги, а затем удирать, так что только и видели, говорят, как его пятки сверкали. Да ведь ничего не поделаешь, что упало, то пропало.

 

[Филипп Бегарди]

 

11

 

 

[Сообщения из Индии рыцаря Филиппа фон Гуттена. Из его собственноручных, частью совершенно стертых записей]

 

16 января 1540 года.

 

Ну вот Вам обо всех морских странствиях понемножку, чтобы Вы могли видеть, что не нас одних до сих пор преследовали несчастья в Венесуэле: за три месяца погибли все флотилии, о которых я уже говорил.

И те, которые вышли из Севильи раньше нас, и те, которые следовали за нами. Приходится мне признать, что предсказания философа Фауста сбылись почти полностью, ибо немало мы натерпелись здесь за это время.

Благодарение богу, нам все же пришлось много лучше, чем всем остальным. Если на то будет воля божия, я еще напишу Вам, прежде чем мы двинемся дальше...

 

Дано в Коро, в провинции Венесуэла.

 

Брат Ваш

Филипп фон Гуттен

 

Фауст пирует со студентами

Фауст пирует со студентами.

Стенная живопись в Ауэрбахозском погребке

 

 

12

1548

 

а

 

Однажды Фауст остановился на ночлег в богатом монастыре. Монах-прислужник подал ему плохого вина, слабого и не очень-то приятного на вкус. Фауст просил его налить другого вина, которое обычно подавалось только знатным лицам. На это монах ответил: «Ключи от погреба не у меня. Настоятель спит, а будить его грешно». Фауст возразил: «Ключи лежат вон в том углу. Возьми их, нацеди мне вина из бочки слева и дай мне выпить». Монах отказался повиноваться: настоятель-де не разрешает подавать гостям другое вино. Услышав это, Фауст в сердцах сказал: «Насмотришься ты у меня диковинок, негостеприимный монашек!».

Рано утром он в сильном гневе ушел из монастыря, не попрощавшись, и послал в монастырь беса неистового, который днем и ночью стал так бушевать, переворачивая все вверх дном и в церкви и в кельях, что никому из монастырской братии не было покоя ни днем, ни ночью, что бы они ни придумывали. Наконец порешили, что нужно либо уйти из монастыря, либо совсем погибнуть, и доложили о своей беде пфальцграфу. Тот установил опеку над монастырем, выселил из него монахов и посылает им каждый год на пропитание, а остальное забирает себе. Говорят, и теперь еще стоит только монахам появиться в монастыре, как поднимается такой грохот и скрежет, что и нынешним обитателям его нет покоя. Дьявол такое учинять умеет.

 

б

 

Другая история о Фаусте:

Когда мы с ним обедали в Большой коллегии в Базеле, он отдал повару изжарить птиц, и не знаю, где он купил их или от кого получил в подарок, потому что их тогда нигде не продавали, да и птиц таких в Базеле не водилось.

Были у него собака и конь, которые, полагаю, были бесами, ибо они могли выполнять все, что угодно. Слыхал я от людей, что собака иной раз оборачивалась слугой и доставляла хозяину еду.

Злосчастный погиб ужасной смертью, ибо дьявол удушил его. Тело его все время лежало в гробу ничком, хотя его пять раз поворачивали на спину.

 

[Иоганн Гаст]

 

13

 

 

1549

 

Там [в присутствии Нерона] Симон-маг вознамерился взлететь на небо, но Петр вознес моления, чтобы он низвергся на землю. Полагаю, что апостолам много раз приходилось вступать в необычайные состязания, хотя и не все это записано. Фауст также пытался в Венеции взлететь на небо, но жестоко расшибся, упав на землю.

Дьявол удивительный мастер: может он творить такие художества, которые кажутся натуральными, так что мы и не знаем. Повествуют о многих чудесах магии, о чем я уже сказал в другом месте... Так и Фауст-маг пожрал в Вене другого мага, которого спустя немного дней нашли в каком-то месте. Дьявол может творить много удивительного. Однако и церковь имеет свои чудеса.

 

[Филипп Меланхтон]

 

14

 

 

1561

 

Опорикус из Базеля был некогда учеником и другом Теофраста и рассказывает чудеса о его общении с демонами. Они занимаются пустой астрологией, геомантией, некромантией и другими запретными науками. Подозреваю я, что осталось это от друидов, которые у древних кельтов по нескольку лет обучались в подземельях демонами; это делалось и на нашей памяти в Саламанке. Из этой школы вышли те, кого обыкновенно называют бродячими школярами, из числа которых особой известностью пользовался недавно скончавшийся Фауст.

 

[Коидрад Гесснер]

 

15

 

 

1563

 

Знавал я человека по имени Фауст, из Кундлинга, маленького городка по соседству с местом моего рождения. В бытность свою студентом в Кракове он изучил магию, которой там прежде усердно занимались и о которой публично читали лекции. Он много странствовал по свету и всюду разглагольствовал о тайных науках. Приехав в Венецию и желая поразить людей невиданным зрелищем, он объявил, что взлетит в небо. Стараниями дьявола он поднялся в воздух, но столь стремительно низвергся на землю, что едва не испустил дух, однако остался жив.

Последний день своей жизни, а было это несколько лет тому назад, этот Иоганнес Фауст провел в одной деревушке княжества Вюртембергского, погруженный в печальные думы. Хозяин спросил о причине такой печали, столь противной его нравам и привычкам (нужно сказать, что Фауст этот был, помимо всего прочего, негоднейшим вертопрахом и вел столь непристойный образ жизни, что не раз его пытались убить за распутство). В ответ он сказал: «Не пугайся нынче ночью». Ровно в полночь дом закачался. Заметив на следующее утро, что Фауст не выходит из отведенной ему комнаты, и подождав до полудня, хозяин собрал людей и отважился войти к гостю. Он нашел его лежащим на полу ничком около постели; так умертвил его дьявол.

При жизни его сопровождал пес, под личиной которого скрывался дьявол.

Фауст этот сумел бежать из нашего Виттенберга после того, как достославный герцог Иоганн приказал схватить его. Удалось ему также скрыться из Нюрнберга: он собрался было пообедать, как вдруг его прошиб пот; тотчас вскочил он из-за стола, расплатился с хозяином и вышел из харчевни. Едва за ним закрылась дверь, как вошли искавшие его стражники.

Маг этот Фауст, гнусное чудовище и зловонное вместилище многих бесов, в хвастовстве своем дошел до такой нелепости, будто только ему и его чарам императорские войска обязаны всеми своими победами в Италии. Это нелепейшая ложь; говорю об этом единственно с целью предостеречь юношей, дабы не спешили они доверяться подобным людям.

 

[Иоганн Манлиус, со слов Филиппа Меланхтона]

 

16

 

 

Около 1565 года

 

а

 

А что упражнения в таком искусстве — дело не только богопротивное, но и весьма пагубное, никто отрицать не может. Это доказано опытом, а также примером судьбы широко известного чернокнижника Фауста.

Этот Фауст за свою жизнь совершил так много чудесных дел, что их хватило бы на сочинение целого трактата, но в конце концов нечистый все же удушил его во владении Штауфен, в Брейсгау.

 

б

 

Примерно тогда же в Брейсгау, в маленьком городке Штауфен или неподалеку от него, скончался Фауст. Не найдешь нынче в немецких землях такого удивительного нигроманта, каким был в свое время этот Фауст. Так много диковинного совершил он, что о нем не так скоро позабудут. Он дожил до старости и, говорят, погиб ужасной смертью. Многие полагали, основываясь на различных свидетельствах и рассказах, что нечистый, которого он всегда называл куманьком, умертвил его. Книги, оставшиеся после него, перешли в руки рыцарей фон Штауфен, во владениях которых он умер. Много людей стремились приобрести их, а, по моему разумению, такого добра желали они себе только на горе и несчастье.

В Люксгеймский монастырь в Вассихин Фауст послал духа, от которого монахи никак не могли избавиться, а он им всячески досаждал, и единственно по той причине, что однажды они не дали Фаусту переночевать в монастыре, поэтому он и поселил у них беспокойного духа.

Такого же духа какой-то зловредный бродячий школяр приколдовал и покойному настоятелю Санкт Дизенберга.

 

[Из «Циммерской хроники»]

 

17

 

 

1566

 

Когда однажды за ужином зашла речь о некоем чернокнижнике Фаусте, доктор Лютер сказал внушительно: «Противоборствуя мне, дьявол не прибегает к помощи колдунов. Если бы он мог этим нанести мне вред, он бы давно уже сделал это. Не раз уже он хватал меня за глотку, но приходилось ему все-таки отпускать меня. Я-то уж по опыту знаю, каково иметь с ним дело. Он часто так донимал меня, что я уже не ведал, жив я или мертв. Бывало, доводил он меня до такого смятения, что я вопрошал себя, есть ли на свете бог, и совсем отчаивался в господе-боге нашем. Но словом божиим я отгонял наваждение».

 

Зашла речь об обманщиках и об искусстве магии, каким образом сатана ослепляет людей. Много говорилось о Фаусте, который называл черта своим куманьком и говаривал, что если бы я, Мартин Лютер, протянул ему только руку, он бы меня сумел погубить. Но я не хотел его видеть и руку протянул бы ему во имя господа, так что бог был бы моим заступником. Думается мне, немало против меня затевалось всяких чародейств.

 

Спросили доктора Мартина: «Когда Самуил явился царю Саулу, вызванный колдуньей по его желанию, был ли это действительно сам пророк?». Он же отвечал: «Нет, то был призрак и злой дух, и доказывается это тем, что бог запретил Моисею узнавать правду от мертвецов; было же это только дьявольское наваждение во образе человека божьего. Так и чернокнижник аббат Шпонгеймский сумел показать императору Максимилиану в его покоях всех умерших императоров и великих героев, «девять лучших», как их называют, каждого в том образе и облачении, как при жизни, в их числе и великого Александра и Юлия Цезаря, а также невесту императора Максимилиана, которую отнял у него король Франции Carolus Gibbosus».

 

В житиях отцов мы читаем:

Однажды сидел один старец и молился. Дьявол же стал преследовать его и поднял такой шум, что показалось старцу, будто слышит он визг и хрюканье целого стада свиней: цо! цо! цо! Этим дьявол думал его напугать и помешать его молитве. Тогда старец заговорил и сказал: «Эй, дьявол, поделом тебе случилось; был бы ты прекрасным ангелом, а теперь ты стал свиньей». Тут сразу же прекратились визг и хрюканье. Ибо дьявол не терпит, когда его поносят.

 

В Н. был один человек по имени Вильдфойер; тот съел у крестьянина лошадь вместе с телегой. Крестьянина этого нашли несколько часов спустя лежащим в луже неподалеку от тех мест вместе со своей лошадью и телегой.

Один монах спросил у крестьянина, продававшего воз сена на базаре, какую плату он возьмет, чтобы позволить ему, монаху, пожрать сена. Крестьянин спросил один крейцер. Монах приступил к делу и сожрал почти все, так что крестьянину пришлось погнать его прочь.

Было еще, что должник дал еврею вырвать себе ногу. Еврей от страха убежал, и долг остался неуплаченным.

Император Фридрих, отец Максимилиана, пригласил к обеду одного чернокнижника, и своим уменьем и искусством он обратил его руки в копыта и когти, а когда они сели за стол друг против друга, император приказал ему есть. Чернокнижнику было стыдно, он спрятал свои когти под стол. Наконец, когда нельзя было дольше скрываться, пришлось ему показать все, как было. Тогда он сказал императору: «Я могу сделать вашему величеству то же, если будет на то ваше разрешение». Император дал согласие. Чернокнижник стал ворожить. Неожиданно за окном раздался шум. Император высунул голову в окно, чтобы узнать, что случилось, и тут у него на лбу выросли оленьи рога, так что не мог он втянуть свою голову обратно в комнату. Тогда он сказал чернокнижнику: «Освободи меня, ты победил».

 

К этому доктор Мартин Лютер добавил: «Нравится мне, когда один черт досаждает другому. Я вижу тогда, который из них сильнее».

 

[Из «Застольных бесед» Мартина Лютера]

 

18

 

 

1568

 

а

 

Иоганнес Фауст, родом из городка Кундлинг, научился магии в Кракове, где ее в то время преподавали открыто, и незадолго до 1540 года лживым и обманным образом практиковал се в разных местностях Германии, вызывая восхищение многих, хотя на самом деле его искусство представляло собой только пустую похвальбу и вздорные посулы.

Один пример тому я расскажу здесь при условии, что читатель даст слово не подражать ему.

Когда однажды злодей этот в отсутствие барона Германа попал в тюрьму в городе Батобурге на реке Маас, неподалеку от границ Гельдерна, он посулил тамошнему капеллану, доктору Иоганну Дорстену, мужу добрейшему и простодушнейшему, обучить его многим наукам и искусствам, за что тот не в меру благоволил к нему и столь часто посылал в тюрьму вино, на которое Фауст был весьма падок, что запас его истощился. Узнав об этом и прослышав, что капеллан собирается идти бриться в Гразе, он пообещал открыть ему чудодейственное средство снимать бороду без бритвы, если капеллан раздобудет ему еще такого же вина. Когда тот согласился, Фауст дал ему мышьяку, никак не обработав его, и велел смазать бороду. Едва капеллан исполнил это, как у него на подбородке сделалось такое воспаление, что не только волосы выпали, но заодно сошла и кожа с мясом. Об этой мерзкой проделке мне неоднократно рассказывал с гневом сам капеллан.

Есть у меня еще один знакомый, борода у него черная, лицо темноватое, свидетельствующее о меланхолической конституции (вследствие болезни селезенки). Когда он как-то повстречался с Фаустом, тот сразу же сказал: «До того ты похож на моего куманька, что я даже посмотрел тебе на ноги, не увижу ли длинных когтей». Это он принял его за дьявола, которого поджидал к себе и обычно называл куманьком.

Его нашли мертвым в одной деревне Вюртембергского княжества, лежащим около постели со свернутой головой. Говорят, что накануне в полночь дом этот вдруг зашатался.

 

б

 

Был в Госларе школьный учитель, выучившийся также магическому искусству Фауста-чародея, а вернее, Фауста-лиходея, И научился он заклинаниями загонять дьявола в бутылку. Однажды он отправился в лес, чтобы никто не помешал ему в этом деле, и случилось, что, начав произносить заклинания, он сбился, и внезапно явился ему дьявол в устрашающем виде: глаза огненные, нос — как рог у быка, зубы длинные — что кабаньи клыки, морда покрыта шерстью. Весь вид его был столь страшен, что учитель в ужасе упал на землю и долго лежал как мертвый. Когда он наконец очнулся и, весь дрожа, пошел к воротам города, повстречались ему по пути друзья, которые спросили, почему он так бледен и перепуган, но, онемев от страха, он не мог произнести ни слова, а когда они привели его домой, стал испускать дикие вопли и вскоре впал в полное безумие. По прошествии года к нему вновь вернулась речь, и он рас сказал о том, как ему явился дьявол и в каком виде. Затем он причастился и на третий день, вверив душу богу, покинул нашу грешную землю.

 

[Иоганн Вирус]

 

19

 

 

1568

 

В Вене было два чернокнижника, один (так казалось) пожрал другого, а черт унес того, кто был съеден, в пещеру или в яму, из которой он вышел только через три дня.

Таким чернокнижником был и Иоганн Фауст, который натворил много пакостных дел своей черной магией и т. п.

Он всегда держал при себе собаку. Это был дьявол. В Виттенберге его схватили бы по приказу курфюрста, если бы он не скрылся вовремя. В Нюрнберге с ним поступили бы так же, если бы он не скрылся и оттуда.

А возмездие ему было такое.

Когда пришел его срок, он заехал на постоялый двор в одной деревне в Вюртемберге. Когда хозяин спросил его, отчего он такой печальный, он ответил: «Этой ночью ты услышишь страшный грохот, и дом твой заходит ходуном, но ты ничего не бойся».

Наутро его нашли мертвым в постели, а шея у него была свернута. См. Collectanea Иоганна Манлия, кн. I.

 

[Андреас Хондорф]

 

20

 

 

1569

 

Таковы были те, о которых несколько раз говорится в Писании, где они названы магами, как-то маги фараона, Симон-маг и другие, и таков был в наше время Фауст-чернокнижник. Большинство из них были также прорицателями (divini) и запятнали себя другой подобной грязной чертовщиной.

 

[Генрих Буллингер]

 

21

 

 

1569

 

И нынче еще встречаются маги, которые кичатся тем, что силою своих чар они могут, оседлав коня, перенестись на нем за несколько мгновений в отдаленнейшее место. Но в конце концов они получат от черта заслуженную награду за эти поездки. Удивления достойно и то, что рассказывают о немце Фаусте, о том, что он будто бы совершал с помощью искусства магии.

 

[Людвиг Лафатер]

 

22

 

 

О магии

 

1575

 

К третьей группе относятся нигроманты. Так следует называть чернокнижников-чародеев, благодаря чарам которых изумленные зрители видят, будто одно превращается в другое и будто на их глазах совершаются чудеса. Они-то и являются колдунами в настоящем смысле слова, ибо дьявольским наваждением они зачаровывают зрителей так, что они видят совсем иное, нежели то, что есть на самом деле.

Подобными чудесами был весьма знаменит Фауст, живший в недавнее время. Когда какой-то крестьянин не захотел уступить ему дорогу, люди увидели, что он проглотил и лошадей и телегу; в другой раз один человек купил стадо откормленных, жирных свиней, и когда он по пути домой погнал их через реку, он увидел, что свиньи исчезли, а в воде поплыли пучки соломы. Затем последовало еще более необычайное происшествие. Человек этот отправился на постоялый двор, чтобы разыскать мошенника, продавшего ему свиней. Тот, сговорившись с хозяином, храпел за печкой, притворившись спящим. Когда разъяренный покупатель вошел в комнату и со словами «Ах ты, негодяй!» потянул его за ногу, нога отделилась от тела и осталась в руках остолбеневшего от ужаса покупателя, а одноногий стал вопить, что его изувечили. В конце концов удалось закончить дело миром, голень снова приросла к своему месту и т. д.

 

[Бенедикт Аретиус]

 

23

 

 

1575

 

Многие впадают в полное отчаяние, отрекаются от крещения и предаются дьяволу. Так случилось с Фаустом, Шраммгансом, со всеми колдунами и с другими людьми, которые у дьявола обучались различным тайным искусствам в чаянии при помощи их обрести славу, почет и богатство.

По той же причине отрекаются от крещения и монахи и дают новые обеты в угоду чреву своему. Поэтому-то и говорят: Paupertas, ignorantia et desperado faciunt monachum *.

 

* Бедность, невежество и отчаяние делают монаха (лат.)

 

[Theatrum diabolorum]

 

24

 

 

1576

 

a

 

Слыхал я, что Фауст (помнится мне, что именно о нем шла речь) сказал в Гальберштадте: «Ну, теперь, поевши, вымойте руки, а вытрем мы их уже в Любеке».

 

б

 

Слыхал я также, что Фауст показывал в Виттенберге студентам и одному знатному лицу N. Гектора, Улисса, Геркулеса, Энея, Самсона, Давида и других, каковые появились с недовольным видом, всех устрашив своей грозной осанкой, и снова исчезли. Говорят, что среди присутствовавших и глядевших на все это лиц были и владетельные особы (о чем Лютер отозвался весьма неодобрительно).

 

[Вольфганг Бютнер]

 

25

 

 

1581

 

В целях возвеличения лютеранской веры о жене Меланхтона рассказывают такую историю.

Однажды пригрозил ей чародей Фауст, что по его слову все колбасы, что были у нее в доме, улетят от нее прочь. Она же, веруя твердо, ответила на это: «Не сомневаюсь, что господь истинный сумеет охранить мои колбасы от чародея Фауста». И, по рассказам лютеран, чары его оказались бессильными перед большой верой этой маленькой женщины.

 

[Иоганнес Насс]

 

26

 

 

1582

 

Особого удивления достойно то, чего достигают маги, которые заклинаниями могут сковать движения людей и животных. Фауст, например, сковал раскрытые рты пьяных и неистово орущих крестьян так, что они застыли в молчании.

 

[И. Я. Веккер]

 

27

 

 

1583

 

В этих своих увлечениях магией и других безумствах он [архиепископ Кельнский Гебхард Трухзес], не знаю по какой несчастной судьбе этой церкви, следовал примеру графа Германа де Вид, который в годы своего отпадения [от церкви] имел около себя Фауста и Агриппу, людей, прославленнейших в этом искусстве, и хотел стать их учеником.

 

[Из письма папского легата Минуччи]

 

28

 

 

а

 

1583

 

Следующими по рангу являются те маги, которые понимают кое-что в философии, как например доктор Фауст, или долговязый поп из Зальцбурга, или камюцкий монах, и могут (по их словам) силой своего колдовского искусства превратить все, что человек держит в руках, в нечто иное, а также доставить в назначенный час и в условленное место любое известное лицо, как бы далеко оно ни находилось, да и сами они могут мгновенно переноситься, куда им только заблагорассудится. Могут они, кроме того, так рассказать все, что говорилось о них в их отсутствие, как если бы они сами присутствовали при разговоре и слышали его, и еще они могут, подобно волхвам фараоновым (Исход 7, 8, 9), превращать и изменять все, что угодно.

 

б

 

До 1586 года

 

Когда почитаешь рассказы новые и старые, еврейские, языческие или до христианские, то нигде не увидишь, чтобы кто-нибудь из тех, кто жил в соблазнах лжи и занимался подобными делами, стал богатым (ибо всякое процветание и божье благословение их покинуло). Напротив, все они, подобно Марию и его Марте-колдунье, жили в большой бедности и испытали много бед, как видно и в наше время на примере таких злосчастных чудовищ, как доктор Фауст. И другие, среди которых были и лица высокого звания.

Все, кто занимался колдовством, жили в бедности.

 

[Леонгарт Турнейсен]

 

29

 

 

Не так уж преступна, хотя и греховна проделка Иоганна Фауста из Кнютлингена в харчевне города М.

Однажды он пил там со своими собутыльниками, и при каждой здравице они осушали кружки наполовину, а то и до дна, как это в обычае у саксонцев, да и у всех других немцев. И случись тут, что прислуживавший мальчишка налил то ли в кружку, то ли в кубок Фауста так много вина, что оно перелилось через край. Фауст выбранил его и посулил сожрать, повторись это еще хоть раз. Мальчишка посмеялся: «Так уж вам и сожрать меня!», - и еще раз налил ему через край. Тогда Фауст широко открыл пасть и проглотил его; затем он схватил кадку с водой и со словами «Хорошую еду надо хорошо запить» опрокинул ее в глотку. Хозяин стал его уговаривать вернуть ему мальчика, угрожая в противном случае разделаться с гостем. Фауст велел ему не тревожиться и поглядеть за печкой. Мальчишка там и оказался, на нем не было сухой нитки, и весь он трясся от страха. А запихнул его туда черт, успев сначала вывернуть на него кадку воды. Этот же черт так отвел глаза всем, кто был в харчевне, что им померещилось, будто доктор Фауст сожрал парня и проглотил кадку воды.

 

Однажды на масленицу, поужинав дома в Мейссене, Фауст помчался со своими приятелями за 60 миль в Зальцбург выпить на сон грядущий хорошего вина из погреба тамошнего епископа. Здесь во время попойки их случайно застал келарь и стал обзывать ворами. Тогда они отправились снова восвояси, а келаря забрали с собой, и по пути Фауст посадил его в лесу на верхушку большой сосны, а сам полетел со своей компанией дальше.

 

Распутный слуга дьявола Фауст проживал одно время в Виттенберге и как-то пришел к господину Филиппу. Тот отчитал его как следует и стал призывать его отступиться от нечестивых дел, говоря, что они не доведут его до добра, как это позднее и случилось. Но Фауст все это пропустил мимо ушей.

Как-то раз господин Филипп сошел в 10 часов из своей учебной комнаты вниз, чтобы сесть за стол, и видит: пришел к нему Фауст, которому тогда так досталось от него.

Тот повел такую речь: «Вы всегда поносите меня бранными словами, за это я сделаю так, что все горшки на кухне вылетят в трубу, как только вы сядете за трапезу, и ничего ни вам, ни вашим гостям не останется». На это господин Филипп ответил ему: «Советую тебе отказаться от этого. Плевать мне на твою магию».

И тот действительно отказался от своей затеи.

 

Призывал его покаяться еще один благочестивый старец. В благодарность за это он послал к нему черта, чтобы тот напугал его ночью. Когда старец собрался лечь спать, черт забегал по спальне и стал хрюкать, как свинья; старец, твердый в своей вере, стал насмехаться над ним: «Ах, сколь сладкогласен, сколь сладкоречив ангел, не сумевший ужиться в раю! Приходится ему теперь в свинском обличий разгуливать среди людей!». С тем нечистый и вернулся к Фаусту и пожаловался ему на то, как, его там приняли и как выпроводили; не захотел он оставаться там, где ему припомнили его падение, да еще насмеялись над ним.

 

При жизни доктора Лютера и Филиппа чернокнижник Фауст, как было упомянуто выше, проживал некоторое время в Виттенберге; это допустили в надежде, что, приобщившись к учению, процветавшему там, он раскается и исправится.

Так как этого, однако, не случилось и даже, напротив того, стал он совращать других (одного такого знал и я: когда ему хотелось полакомиться зайчатиной, он отправлялся в лес, и зайцы сами бежали ему в руки), то курфюрст приказал посадить его в тюрьму. Однако служивший ему дух предостерег его, и ему удалось скрыться. Тот же дух вскоре безжалостно умертвил его, прослужив ему перед этим двадцать четыре года.

 

Не раз упоминавшийся Фауст захотел однажды вернуться к праведной жизни, но дьявол угрозами нагнал на него такого страху, что он вторично подписал с ним договор.

 

 

О великих и прославленных чародеях и обманщиках

 

 

Ученейший и прославленный во всем мире Альберт из Лаугингена, прозванный Великим за свой разум и искусство, не довольствовался теми отличными способностями, какими бог его украсил: он тоже опоганил себя дьявольской нечистью, занимаясь волшебством на славу себе и для удовольствия и развлечения знатных господ. Когда он, оставив епископство в Регенсбурге, стал монахом-доминиканцем в Кельне, явились туда из Аахена, после коронования, император Вильгельм, а с ним один голландский граф, многие князья и знатные господа, которым он задал великолепный пир зимой, около дня рождества. Конечно, и монах Альберт, мастер на развлечения, должен был при этом присутствовать. В честь знатных господ и ради их развлечения устроил он так, что зал весь зазеленел и расцвел от деревьев и цветов, листьев и трас: кукушки, жаворонки, соловьи распевали, как если б это было в мае. Императору все это так понравилось, что он подарил орденским братьям Альберта в Утрехте земельное владение, вознаградив этот грех, достойный высшей кары, как если бы он был благодеянием и добродетелью: вероятно, он держался мнения, что греха тут не было, поскольку сотворил это монах, святой отец, в присутствии, с согласия и при восторженном одобрении многих высоких духовных особ.

 

В дни отцов наших, семьдесят лет назад, жил Иоганн из Триттенгейма, человек весьма ученый и мудрый. В одном только не был он мудр, что был привержен дьяволу и имел с ним тайные сношения; хотя он сам не признавался в том и утверждал, будто все, что он делает, происходит естественным образом, однако ни один разумный христианин этому не поверит, кто прочтет или услышит о делах его. Был он аббатом в Шпангейме на Гунсрюке (сам черт был у них аббатом, как говорится в пословице), и основал там замечательную библиотеку. Оттуда был он изгнан герцогом, не знаю по какой причине, и своими же братьями монахами, завидовавшими его искусству и великой славе во всех странах и тем милостям, которыми он пользовался у многих, у императора и у князей, и ненавидевшими его за то, что он требовал от них более строгого соблюдения добрых монастырских нравов и послушания, чем им того хотелось. Он же говорил, что дух, бывший с ним, предрек ему за несколько лет вперед, что не умереть ему аббатом в Шпангейме.

Этот аббат сотворил много чудесного, особенно же в отношении призраков, и тем стал известен многим знатным господам и пользовался их приязнью и доверием.

 

То, что я теперь расскажу о нем, я слышал не однажды от людей почтенных и достойных доверья. Достохвальный император Максимилиан I имел супругой Марию, дочь Карла Бургундского, и любил он ее от всего сердца, так что очень печалился, когда она скончалась. Было это хорошо известно аббату, и обещал он императору, что супруга его предстанет перед очами его так, что он может наслаждаться видом ее, сколько захочет. Император дал себя уговорить и согласился на это опасное и безумное дело. Пошли они в тайные покои, взяли с собой еще одного человека, так что их было трое, и велел им чародей под страхом смерти молчать и не произносить ни слова, пока призрак будет находиться перед ними. Мария же вошла, как призрак Самуила к царю Саулу, прошлась тихонько перед ними, и была она так похожа на умершую Марию, что не было между ними никакого различия и не было ничего, чего бы в ней не хватало. И как признак этого удивительного сходства вспомнил император, что было у нее черное родимое пятнышко на шее позади, посмотрел внимательно, и там оно и оказалось, когда вторично она прошла перед ними. Ибо дьявол знает отлично, как создан каждый человек, и память у него хорошая, и большой он мастер в воспроизведении подобного. Тогда страх напал на императора, и подал он знак аббату, чтобы тот приказал призраку исчезнуть, и затем сказал, дрожа от гнева: «Монах, никогда больше не повторяй этих штук!» - и он признался, что едва мог удержаться от того, чтобы заговорить с ней. А случись это, злой дух его бы умертвил. К тому же все и велось: но бог милостиво уберег этого благочестивого, богобоязненного князя и предостерег его, чтобы он впредь не развлекался подобными зрелищами.

 

Тому же аббату дух его так умел прислуживать и исполнять всегда его волю, что в путешествии, когда случалось ему остановиться на постоялом дворе, где есть было нечего, тотчас же дух доставлял ему еду и питье из другого места. Однажды путешествовал он по Франконии, и в числе прочих его спутников был один знатный человек, советник императора из города Н., который потом рассказывал, что остановились они в трактире, где не было ничего хорошего ни поесть, ни попить. Тогда аббат всего только постучал в окно и сказал: adfer, т. е. принеси, — после чего вскоре в окно подано было блюдо со щукой и к тому еще бутылка вина. Аббат и ел и пил, другие же с отвращением отказались, как и я бы сделал; я предпочел бы умереть от голода и умер бы, прежде чем позволил дьяволу кормить и поить меня. Ибо дал нам в том пример и указание Христос, господь наш, когда Сатана хотел, чтобы он камни обратил в хлеб, он же ответствовал: «Не хлебом единым жив будет человек» и т. д.

 

Откуда же дьявол взял щуку и вино? Сотворил ли он их? Нет, этого он не может сделать, как показано выше. Украл он их в кухне или в погребе какого-нибудь знатного человека. Приготовил повар рыбу, чтобы подали ее на стол, а тот похитил ее, так что не видели, куда она делась, и наверно повару пришлось отвечать перед своим господином, как если бы он украл ее. А вино дьяволу раздобыть было совсем легко, потому что ко всем погребам он имеет ключи...

 

Вспоминаю я еще об одном таком человеке, жившем при дворе в X., который однажды предложил гостям своим (уж не знаю, звал ли он их к обеду) весьма постыдный обман, наглядно показывающий силу дьявольского наваждения. Когда они поели, стали они просить его, чтобы показал он им для забавы свое искусство: для того они собственно и пришли к нему. Он же сделал так, что перед каждым из стола выросла виноградная лоза со спелой кистью винограда. И приказал он каждому взяться за свою рукой, а другой рукой держать нож, приставив его к черенку, как если бы он хотел отрезать эту кисть, но не делать этого под страхом смерти. После чего он вышел из комнаты, потом вернулся, а они держат друг друга за нос, и нож к носу приставили. Если бы стали они резать, то порезали бы друг друга.

 

Учеником того ранее названного аббата был знаменитый чернокнижник Корнелий Агриппа, который водил за собой дьявола в образе черного пса, и пес этот указывал и помогал ему во всем, что он хотел, и в чем он, дьявол, мог ему помочь.

 

[Августин Лерхеймер]

 

30

 

 

1587

 

Одним из таких [чернокнижников] был Симон-маг, по рождению самаритянин, происходивший из городка Тритона и живший при римских императорах Нероне и Клавдии, и императоры те воздвигли ему почетный столп на Тибрском мосту, как сообщает Юстин в своей второй «Апологии к Антонину Пию», с надписью: «Симону, богу святому». Ему в наши времена подобен был Иоганнес Фаустус из Кюндинга, которого следовало бы скорее называть Infaustus*. Он научился искусству своему в Кракове и был весьма большим негодником, и в свои дни совершил он немало чудес и пострадал бы не раз за свое распутство, если бы не спасался до времени с помощью своего господина, пока не наступил ему положенный срок.

 

* Несчастный (лат.)

 

Почти то же самое [что с Симоном-магом] случилось и с Иоганном Фаустом, когда он, находясь в Венеции, собрался лететь без крыльев. Его хозяин поднял его в воздух и сбросил вниз так, что он сломал себе ногу, но так как он еще не отслужил своего срока, то он не погиб, как Симон-маг, а с позором бежал и в конце концов умер ночью на постоялом дворе в Вюрцбургской земле оттого, что дьявол свернул ему шею.

 

[Самуил Мейгернус]

 

31

 

 

О Фаусте-нигроманте

 

1587

 

И в наше время люди, встречавшиеся с Фаустом, немецким чернокнижником, утверждают, что однажды, по просьбе нюрнбержцев, он выставил за воротами крепостного вала на лицезрение всем восседавших на конях Энея, Ахилла, Гектора, Геркулеса и других героев, точно таких же по облику, какими они были при жизни, и в той одежде, какую они тогда носили.

А так как в Кракове в старину более, чем в других местах, занимались магией, то многие упорно утверждают, что при помощи магических чар жители Кракова вызывали тени польских героев такими по виду, какими описывал своих героев Овидий, и после печатали их изображения и рисовали их на углах домов.

 

[Станислав Сарнициус]

 

32

 

 

1587

 

Его высокородию господину Вольфу Эрнсту, графу Штольбергскому, Кеннигштейнскому, Рутцшефуртскому и Вернигеродскому, милостивому моему государю в Вернигероде

 

Брауншвейг 30 октября 1587 года

 

Высокородный милостивый господин мой, по милостивому соизволению и повелению Вашей милости ювелир Гедеон Хельдинг лично обещал мне, что он всенепременно прибудет в Вернигероду ко 2 ноября. Посылаю Вашей милости Платина и сообщаю, что на прошлой Франкфуртской ярмарке впервые появилась история доктора Иоганна Фауста, полсотни экземпляров которой привез один книгопродавец. Однако прежде чем я об этом узнал, книга оказалась распроданной, кроме одного экземпляра, который хотя уже и продан в Вольфенбюттель, но еще не отправлен.

В уважение Вашей милости книгопродавец готов вернуть людям из Вольфенбюттеля деньги, 9 добрых грошей, или же при первой возможности доставить им другой экземпляр, а этот предоставить Вашей милости, так что книга эта в распоряжении Вашей милости...

Призываю благословение божие на Вашу милость, желаю Вашей милости господнего благоволения и всяческого благополучия в правлении и заверяю Вашу милость в своей готовности служить верой и правдой.

 

Брауншвейг. 30 октября 87 года по р. х.

 

Покорный слуга Вашей милости

Лудольф Людерс,

регент церкви св. Власия в Брауншвенге

 

33

 

 

1597

 

Здесь я должен рассказать обстоятельно об этом чародее, который, не будучи знатен, был все же весьма знаменит, а именно о Иоганне Фаусте. К этому меня побуждает книга, которую недавно сочинил о нем какой-то негодяй, а таковым я считаю его, кем бы он ни был, ибо он изрыгает хулу и клевету на виттенбергскую школу и церковь. В его книге говорится, будто Фауст родился неподалеку от Веймара и Иены, воспитывался в Виттенберге и стал там магистром искусств и доктором богословия, что он имел там в пригороде дом и сад на Шергассе у внешних ворот, что в деревне Кимлих, находящейся в полумиле от Виттенберга, его удушил дьявол и произошло это в страстную пятницу на глазах у многих магистров, бакалавров и студентов. Все это низкая и злостная клевета и ложь. О лживости и невежестве этого негодяя свидетельствует и то, что он рассказывает, будто Фауст бывал у графов Ангальтских и там показывал свои штуки, а между тем высокородные господа эти уже свыше 500 лет вовсе не графы, а князья, Фауста же дьявол утащил только 60 лет тому назад. Никак уж это не вяжется!

 

В действительности Фауст родился в местечке Книтлинг, что лежит в Вгортембергской земле на границе Пфальца, Одно время при Франце фон Зиккингене он был школьным учителем под Крейценахом. Оттуда ему пришлось бежать из-за того, что он предавался содомии. После этого он разъезжал со своим дьяволом по разным странам, изучал чернокнижие в Краковском университете, приехал однажды и в Виттенберг, там его некоторое время терпели, пока он не распоясался настолько, что его собрались посадить в тюрьму, но тут он удрал. Ни дома, ни двора у него ни в Виттенберге, ни в каком ином месте никогда не бывало, жил он как бездомный бродяга, пьянствовал и чревоугодничал, выманивая деньги своими мошенническими фокусами. Как же мог он иметь дом и двор на Шергассе у наружных ворот, когда за крепостной стеной никакого пригорода и не было, а следовательно, никакой наружной стены и ворот в ней быть не могло, не было также и никакой Шергассе!

 

Как можно поверить, что человека, которого Меланхтон называл зловонным вместилищем многих бесов, университет произвел не только в магистры, но даже и в доктора теологии? Ведь это навсегда запятнало и опозорило бы и эту степень и это почетное звание! Удушил его дьявол в Вюртембергской земле, а вовсе не в Виттенбергской деревне Кимлнх, ибо деревни под этим названием нигде нет. К тому же, после того как он бежал, чтобы не оказаться в тюрьме, он никогда не посмел бы возвратиться в Виттенберг.

 

В вышеупомянутую вюртембергскую деревню он приехал под вечер в какой-то праздник. Был он удручен и совсем болен, ибо пришел уже час, назначенный ему дьяволом в договоре. Видит он, что на постоялом дворе шумят пирующие крестьяне, просит поэтому хозяина отвести ему отдельную каморку. Крестьяне же кричат все сильней, и просит тогда Фауст, чтобы они уважили его, как больного, и были потише. А они давай шуметь еще пуще, как это всегда бывает, если мужика о чем попросишь. Тогда Фауст в последний раз применил свои чары и всем им так раздвинул челюсти, что они сидят и пялят глаза друг на друга, а слова вымолвить никто из них не может. Знаками указывают на комнату постояльца, чтобы хозяин попросил его снова закрыть им рты. Фауст соглашается при условии, что они впредь шуметь не будут. После этого они поспешно уходят.

В полночь хозяин услыхал грохот в комнате постояльца, а наутро он увидел, что у Фауста шея свернута, а голова свисает с кровати. Именно в этой деревне и в точности так погиб Фауст, а вовсе не под Виттенбергом. Во всем, что этот негодяй говорит о страстной пятнице, он клонит к тому, будто юноши получают в университете воспитание столь безбожное и порочное, что они даже в такой святой день, когда следует благоговейно размышлять о страстях Христовых, занимаются бесовскими делами.

 

О прочих бреднях, лживых выдумках и непотребных мерзостях я и говорить не хочу, а об этом упоминаю лишь потому, что уж очень меня, как и многих других честных людей, огорчает и печалит такое поругание славнейшего и достойнейшего университета и праведных мужей — Лютера, Филиппа и других, ибо я там учился в те годы, когда многие еще помнили проделки этого чародея. Конечно, нам не в новость, да и не удивительно, что такие пасквили пишутся нечестивыми врагами нашей церкви, но как не скорбеть о том, что даже и наши печатники доходят до того, что, забыв стыд и совесть, позволяют себе заниматься столь неподобным делом, как печатание и обнародование таких книг, которые полны клеветы на честных людей и, попав в руки неразумных юношей, совращают их и вызывают в них желание (что дьяволу только и надобно) по-обезьяньи стараться подражать подобным чудесам, не помышляя о том, какой конец был уготован Фаусту и ему подобным. Я уже не говорю о том, что благородное искусство книгопечатания, дарованное нам господом богом на благо, тем самым употребляется во зло.

 

[Августин Аерхеймер]

 

34

 

 

1599

 

Предание говорит, что маги Фауст и Корнелий Агриппа, путешествуя, расплачивались в харчевнях деньгами, которые казались настоящими, но через несколько дней превращались в обломки рогов и прочий хлам.

 

[Мартин Дельрио]

 

35

 

 

1602

 

Доныне еще известно нам, что среди шарлатанов и магов, запечатлевшихся в памяти наших отцов, большую славу стяжал своими необычайными проделками и бесовскими чарами Иоганн Фауст из Кундлингена, который изучил магию в Кракове, где ее раньше публично преподавали. В народе нет почти человека, который не мог бы привести какого-либо примера, свидетельствующего о его искусстве. Ему приписывали все, что я говорил выше о проделках богемского мага. И так же как одинакова была жизнь этих чародеев, столь же одинаково ужасен был их конец. Ибо Фауст, как говорят в народе и как об этом пишет Вир, был найден мертвым в одной деревне Вюртембергского княжества, на полу около своей постели, лицом вниз. А накануне в полночь дом этот зашатался...

Доводилось мне слыхать от людей, хорошо знавших этого обманщика, что был он великим мастером магического искусства (если, конечно, почитать магию за искусство, а не за суетнейшее дело, достойное посмеяния)...

Как-то раз, когда он проводил время со своими знакомыми, слышавшими про его чародейство, попросили они его показать им хоть раз какой-нибудь образец своей магии. Долго Фауст отнекивался, но в конце концов, утомленный назойливостью весьма нетрезвой компании, обещал выполнить все, чего они только ни пожелают. Все в один голос потребовали, чтобы он явил перед ними виноградную лозу, усыпанную гроздьями спелого винограда, полагая, что, поскольку теперь неподходящее время года (а на дворе стояла зима), ему этого никакими силами не сделать. Фауст согласился и обещал тотчас доставить требуемое на стол, предупредив, чтобы они сохраняли полное молчание и не вздумали шелохнуться, пока он не велит им сорвать ягоды: иначе они подвергнутся смертельной опасности.

После того как все согласились, он с помощью своих чар так затуманил взоры и чувства пьяной компании, что им привиделся роскошный виноградный куст, на котором висели гроздья сочного винограда необыкновенных размеров, и гроздьев этих было столько же, сколько было собравшихся. Подстрекаемые любопытством и томимые жаждой, пьяницы взялись за ножи, с нетерпением ожидая приказа срезать виноград. Продержав их достаточно долго в таком пустом обольщении, Фауст снял, наконец, чары, куст с виноградом растворился в дыму, и легковерные приятели увидели, что, потянувшись за гроздью, каждый из них ухватился за собственный нос и уже замахнулся ножом, так что если бы только кто-нибудь вопреки уговору начал самовольно срезать виноград, то обкорнал бы свой собственный нос.

И поделом было бы, не такого еще увечья заслуживает тот, кто из суетного любопытства стремится стать очевидцем и соучастником бесовского наваждения, чего христианину делать не следует, ибо подвергается он этим большой опасности, а главное, берет тяжкий грех на душу.

 

[Филипп Камерариус]

 

36

 

 

1631

 

25 апреля 1613 года отправились в Претч, местечко, принадлежащее Гансу Лесерну, потомственному конюшему курфюрста Саксонского, оттуда в Виттенберг. По дороге, на расстоянии получаса оттуда, в деревне Пратау видели дом, в котором, как говорят, доктора Фауста настигла злосчастная кончина.

 

[Из описания путешествия в Берлин вюртембергских принцев Лудвига-Фридриха и Магнуса]

 

37

 

 

1648

 

(1535-1536)

 

В те времена известный чернокнижник д-р Фауст, который как раз в этот день проезжал через Корбах, предсказал, что город Мюнстер в ту самую ночь будет захвачен войсками епископа.

 

[Вальдекская хроника]

 

38

 

 

1752

 

Городок этот [Knittlingen] примечателен тем, что, по преданию, там был растерзан дьяволом знаменитый чернокнижник доктор Иоганн Фауст, о чем с уверенностью говорит доктор Дитрих в своих толкованиях на Экклезиаста, гл 7.

Хотя нынче и полагают, что история этого колдуна — досужий вымысел, однако не следует начисто отрицать все то, что говорят о пресловутом докторе Фаусте. Ибо хотя сведений о нем не так уж много, но все же известно, что он родился (а следовательно, существовал на самом деле) в Книтлингене, что настоятель Маульброннского монастыря Иоганн Энтенфус был земляком и приятелем некоего доктора Фауста, и последний, по достоверным сведениям, гостил у него в монастыре примерно в 1516 году, так что нет ничего невероятного в том, что спустя некоторое время Фауст этот умер в Книтлингене от несчастного случая. Мы отнюдь не доверяем россказням о баснословных похождениях этого человека (ср. диссертацию Неймана De Fausto praestigiatore; Manlius Collectan. Basil, edit 1600. pag. 38), но считаем его, как и Томазиус, хвастливым бродягой, который при тогдашнем невежестве и простодушии людском мог кичиться многими выдуманными проделками. Рассказывает же Андреас Хондорф в своем Promtuario exemplor. ad II praecept. pag. 167, что курфюрст Иоганн Саксонский приказом повелел изгнать этого бродягу за пределы своих владений.

 

[К. Ф. Заттлер. Историческое описание Вюртемберга]

 

 

В 1516 году в Маульбронне жил человек, которого народное предание, а затем и многие немецкие писатели перенесли в мир фантазии, тогда как он имеет столько же оснований считаться существом из плоти и крови, как в любой из нас, — доктор Иоганн Фауст из Книтлингена.

Согласно рассказу, который до сих пор передается в Маульбронне, именно здесь, в часе ходьбы от места своего рождения, Фауст нашел последнее пристанище. И действительно, в одном старом списке настоятелей Маульброннского монастыря, возле имени настоятеля Иоганна Энтенфуса стоит приписка, указывающая на то, что он дал приют своему земляку Фаусту. Энтенфус, как и его непосредственные предшественники, был большим любителем роскошных построек; весьма возможно, что Фауст возбудил в нем надежду наполнить пустые сундуки алхимическим золотом.

Еще несколько лет тому назад между Ребенталем и зданием нынешнего областного суда существовала замурованная лаборатория, прозванная кухней Фауста. Предание говорит, что в восточной крепостной башне монастыря, называемой то Башней Фауста, то, из-за находящейся на ней беседки, Башней отдыха, Фауст провел последние минуты своей жизни, оборвавшейся столь ужасным образом.

 

[Шотт. Описание Маульброина]

 

39

 

 

1735

 

(около 1556 года)

 

Читал я еще в той хронике, что упомянутый д-р Клинг пытался направить пресловутого чернокнижника д-ра Фауста на путь истинный. Я передам эту историю на суд читателя в точности так, как я ее прочел. Вот она:

 

«Не счесть было проделок этого человека, толки о них ходили и в городе и в деревне, и слава его привлекала к нему в Эрфурт многих дворян. Затревожились тут, что дьявол может соблазнить неразумных отроков и иных простодушных людей и сочтут они магию за истинную премудрость и захотят заниматься ею, а так как кудесник этот гостил у одного дворянина из папистов, в доме под Якорем, то порешили направить к нему доктора Клинга, монаха, жившего по соседству, дабы тот попытался отвлечь его от дьявола и привести его на стезю добродетели. Францисканец этот отправился к Фаусту и стал сначала увещевать его добром, а затем грозить карой божией и вечными муками, уготованными ему за такое поведение. И сказал он ему еще, что столь ученый муж мог бы и праведными путями прожить в почете и уважении, и если он отстанет от того безрассудства, которым его, видимо, дьявол прельстил в молодые годы, и отмолит у бога свои грехи, то он может заслужить прощение, о чем никто еще не молил господа напрасно.

«На это д-р Фауст отвечал: Любезный господин мой, я вижу, что желаете вы мне добра, и знаю хорошо все, что вы мне здесь толковали, но слишком далеко зашел я и на веки вечные душой и телом продался дьяволу, в чем кровью своей расписался. Как же я могу теперь отступиться и чем мне можно помочь?»

«Д-р Клинг возразил ему: Все возможно, если вы всем сердцем будете молить господа бога о прощении и милосердии, будете творить молитву и покаяние, отречетесь от колдовства и общения с дьяволом и перестанете чинить козни ближним. А мы отслужим обедню в нашем монастыре, чтобы вам избавиться от лукавого».

«Служи или не служи обедню, — сказал д-р Фауст, — клятва моя связала меня накрепко: ведь я по дерзости своей презрел бога, вероломно отступился от него, уповая более на дьявола, нежели на него. Потому не могу я теперь вернуться к нему, ни утешиться его милостью, которую я столь легкомысленно презрел. К тому же нечестно и непохвально было бы мне нарушить договор, который я собственноручно скрепил своей кровью. Ведь дьявол-то честно сдержал все, что он мне посулил».

«Если так, — вскричал монах, — то пропадай ты, дьяволово отродье. Пеняй на себя, коль скоро ты отталкиваешь руку помощи и настаиваешь на своем».

 

После этого он пошел к его великолепию ректору и доложил ему обо всем. Тот известил совет, и Фауста изгнали из Эрфурта».

 

Вот то, что сказано в хронике.

В той же хронике рассказывается еще много подробностей о пребывании д-ра Фауста в Эрфурте. Вот одна из них. Поселившись в Большой коллегии, доктор Фауст своим хвастовством добился позволения читать публичные лекции в университете. Объясняя Гомера, он так подробно описывал, как выглядели его герои, что студенты возымели желание увидеть их воочию и обратились к нему с просьбой вызвать их силою своих чар. Когда студенты собрались в назначенный Фаустом день, в аудиторию один за другим стали входить герои, упомянутые в лекции, и под конец явился одноглазый великан Полифем с длинной огненно-рыжей бородой, пожирая на ходу человека, ноги которого еще торчали из его пасти. Он навел ужас на всех, кто там был, и, не желая уходить обратно, с такой силой ударял своим железным копьем об пол, что стены аудитории сотрясались, причем он даже пытался вцепиться зубами то в одного, то в другого студента.

Далее в хронике говорится, что вскоре после того происходил магистерский диспут, и среди присутствующих там богословов и представителей совета зашла речь о том, что погибли многие из комедий Теренция и Плавта, чтение которых могло бы пойти на пользу юношеству, если бы их не постигла такая участь. Д-р Фауст вызвался доставить на несколько часов исчезнувшие комедии с тем, чтобы студенты могли наскоро переписать их. При этом он добавил, что сделает это лишь в том случае, если будет на то соизволение богословов и не воспоследует для него самого ничего дурного. Ни богословы, ни члены совета не пожелали принять этого предложения.

Рассказывается там еще, что д-р Фауст частенько гостил у одного дворянина, жившего на Шлоссергассе в доме под Якорем. Однажды, когда Фауст находился в Праге, куда он уехал на время, собралась у того дворянина веселая компания; заговорили о Фаусте и о том, как хорошо было бы, если бы он оказался сейчас здесь. Тотчас к дому подскакал Фауст. Коня его отвели на конюшню и задали корму, но насытить его никак не удавалось.

Фауст всю ночь угощал пирующих любыми винами, каких бы они только ни пожелали, а черпал он их прямо из стола. Под утро конь пронзительным ржанием призвал хозяина. Фауст вскочил на него, взвился в воздух и снова улетел в Прагу.

Вернувшись из Праги с богатыми дарами, он будто бы пригласил к себе (жил он у церкви св. Михаила) гостей, не приготовив заранее никакого угощения, и при помощи подвластного ему духа чествовал их преотлично всякими яствами, вином и музыкой.

 

[Юст Кристоф Мотчман. Ученый Эрфурт]

 

 

ДОПОЛНЕНИЕ

 

 

40

 

Тем, кто хочет знать правду

 

1594

 

II

 

Дабы устранить сомнения в том, что такой человек [Фауст] действительно существовал, чему обычно не верят, я заверяю, что он действительно существовал, а доказывается это тем, что нет ни одного немца, даже самого невежественного, который хоть на волос усомнился бы в правдивости нижеследующего.

 

III

 

Во-первых, еще сохранились развалины его дома неподалеку от дома Меланхтона, как все уверяют, на краю города Виттенберга, противоположном университету.

 

IV

 

Во-вторых, там еще показывают его дерево, большой дуплистый ствол, в котором он обычно читал своим ученикам нигромантию, неподалеку от города, в уединенном месте, — я полагаю это достаточным доказательством для всякого разумного слушателя. Спросите тех, кто побывал там, и вы услышите, станут ли они отрицать это.

 

V

 

Далее, могила его находится поблизости от храма бога Марса, в трех милях от города, и на ней мраморный камень, на котором начертана его собственной рукой следующая эпитафия, сейчас уже порядком стершаяся, так как он был не слишком умелым гравером:

 

«Здесь лежит Иоганн Фауст, доктор церковного права, недостойнейший человек, который из тщеславной любви к дьявольской науке магии отступился от любви к богу: о читатель, не молись за меня, несчастнейшего осужденного человека, ибо молитвы не помогут тому, кого бог осудил. О благочестивый христианин, вспомни обо мне и пролей одну маленькую соленую слезу обо мне, неверном, сострадай тому, кому не можешь помочь, и остерегайся сам!».

 

Камень этот был найден в его кабинете, и воля его исполнена — он лежит посреди рощи из тридцати трех елей на верхушке холма в глубокой яме, где эта плита воздвигнута.

 

Английский джентльмен, студент в Виттенберге, немецком университете в Саксонии

 

 

PRETICH.ru

 

 

***

Комментарии
Нет комментариев.
Добавить комментарий
Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.
Реклама
Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.
Google



Счетчики
Казахстанский компьютерный портал
waiting... info@pretich.ru

Яндекс цитирования

Яндекс.Метрика

2,460,652 уникальных посетителей